Книга Великолепная Софи, страница 137 – Джорджетт Хейер

— Я убеждена, вы всегда следовали своему долгу! На моих глазах вы пытались внести в дом вашего отца более строгие критерии соблюдения правил поведения, больше дисциплины, умения подчиняться, – решительно и без колебаний возразила мисс Уорэкстон. – Поступки Хьюберта, и в этом вам не следует сомневаться, не отвечают вашим намерениям, и потворствовать его поведению, которое я вынуждена считать до крайности возмутительным, было бы абсолютно неуместно. Вмешательство мисс Стэнтон-Лэйси, которое она допустила, конечно же, из лучших ее побуждений, явно под влиянием порыва и вразрез с совестью. Как бы неприятно ей это ни было, нет никаких сомнений, ее долгом было рассказать вам обо всем, и немедленно! Оплачивать долги Хьюберта в этом случае означало лишь поощрять его в склонности к азартным играм. Я предполагаю, что хотя бы минутное размышление должно было убедить вашу кузину в этом, но, увы, при всех ее положительных качествах, боюсь, мисс Стэнтон-Лэйси почти лишена дара мыслить рационально!

Чарльз пристально смотрел на невесту, странное выражение в его глазах ей так и не удалось объяснить себе ни в тот момент, ни после.

— Юджиния, а если бы Хьюберт доверился вам, вы пришли бы ко мне с изложением его истории? – спросил он наконец.

— Несомненно, – ответила она. – Ни минуты не колеблясь.

— Ни минуты не колеблясь! – повторил он за ней. – И даже если бы он доверился вам, полагая, что вы не обманете, не выдадите его?

Она улыбнулась ему.

— Это, дорогой мой Чарльз, жуткая чепуха. Колебаться тогда, когда твой долг настолько ясен?! Нет, у меня на это не хватило бы никакого терпения! Мое беспокойство за будущую карьеру вашего брата должно было бы убедить меня, что у меня нет никакого другого выхода, как только разгласить тайну его проступков вам. Такие губительные тенденции должны искореняться, и поскольку вашего отца, как вы сами сказали, не интересует…

Он перебил ее, даже не извиняясь:

— Подобные чувства могут делать честь вашему благоразумию, но не вашему сердцу, Юджиния! Вы женщина и, возможно, не понимаете, что доверие, оказанное вам, должно быть свято! Я сказал, что мне бы хотелось, чтобы она рассказала мне обо всем, но это неправда! Не могу я желать, чтобы кто-то предавал доверие другого! Боже мой, а как бы поступил я?

Эти порывисто произнесенные слова заставили кровь броситься к щекам Юджинии, и она резко парировала:

— Напрашивается вывод, что мисс Стэнтон-Лэйси понимает это?

— Да, – ответил он, – так и есть. Возможно, это одно из следствий ее воспитания. (У нее превосходное воспитание!) Возможно, она знала, чем завершатся ее действия; возможно, она из великодушия всего лишь стремилась спасти Хьюберта. Не знаю, я не спрашивал ее о мотивах. В результате все кончилось счастливо… гораздо лучше, чем могло бы получиться, если бы она выдала мне брата. В Хьюберте уже слишком много мужского, чтобы прятаться за спину кузины, он признался мне во всем сам.

— Боюсь, что ваше пристрастие заставляет вас кое в чем проявлять слепоту, Чарльз, – с улыбкой запротестовала Юджиния. – Как только вы обнаружили, что мисс Стэнтон-Лэйси продала свои украшения, вы неизбежно оказались на пути к раскрытию всего остального. Если бы я ничего не узнала и не сообщила бы вам об этом обстоятельстве, интересно, признался ли бы Хьюберт тогда?