Книга Мое чужое имя, страница 110 – Анастасия Логинова

За квартирой, значит, все-таки наблюдают. Спасибо Никитину, что включил свет. Катя машинально прошлась до окна и отодвинула занавеску, выглядывая на улицу. Она уже поняла, что ехать ей придется — оставалось выпроводить Никитина.

— Куда-то собираешься? — догадался Алексей.

— Да… тетя… та самая Дарья Сергеевна попросила срочно заехать. Не знаю, что у нее случилось.

— Я тебя довезу.

— Не надо, — она мягко улыбнулась. — nы ей не нравишься — не хочу тетю расстраивать. Но если хочешь, можешь подождать здесь, я ненадолго.

Старогорск

Таниным предложением дождаться ее я воспользовался. Она не очень быстро собралась: еще раз посетила душ, воспользовалась косметикой, надела черное платье — длиной по колено и довольно закрытое, но я все рано засомневался, подходящий ли это наряд для посещения тетушки.

Глядя из окна, я наблюдал, как облаченный в черный пиджак субъект резво открывал перед Танькой дверцу «Лексуса GX», рядом с которым моя «БМВ» пятой серии смотрелась потрепанной старушкой.

Раздумывая, что бы это могло значить, я устроился в кресле, попивая Херес из горлышка. Разумеется, что в «поездку к тетушке» мне сразу верилось слабо, но требовать от Тани объяснений, раздражаться, ревновать я чувствовал себя не в праве.

Вообще, с какой стати я должен ее ревновать!..

Побродив по Таниной на редкость безликой квартире, я зарулил на кухню и решил хотя бы кофе сварить. Уж, конечно, не такой, каким меня поила Таня, но хоть что-то бодрящее я соорудить в состоянии.

Здесь я оговорюсь, что готовить не умею совершенно. Не знаю, может это болезнь, какая-то, или отклонение, но даже элементарная яичница у меня выходит несъедобной. Так что экспериментировать с туркой и зернами я не стал, а просто залил кипятком растворимый кофе и плеснул молока, чтобы уж напиток наверняка оказался съедобным. Пока я все это проделывал, в комнате затрещал телефон. Причем, кажется, звонили по межгороду. Трубку я снимать не стал: во-первых, кто я такой, чтобы отвечать на чужие звонки в чужой квартире, а во-вторых, была опасность нарваться на еще одну тетушку, которой я тоже не нравлюсь.

Телефон трезвонил долго, а я снова устроился в кресле и отхлебнул свой кофе. Нет, на Танин этот был непохож даже близко. Повезло ей с родителями. Меня вот ни мама, ни папа в детстве кофе варить не учили…

Что-то меня в этой мысли напрягло, но подумать я не успел — телефон разошелся опять. Я отсчитал пять звонков и снял все-таки трубку.

— Катька, почему не подходишь? У тебя все хорошо? — спросил мужской голос прежде, чем я открыл рот:

— Вы ошиблись номером.

Тишина.

— Извините, — буркнули мне в ответ.

Я уставился на аппарат — готов поклясться, что голос мне знаком: у меня, может, и не первоклассная память, но… Да что ты будешь делать! — Телефон заверещал в третий раз. Я снова поднял трубку, но мой визави теперь уже терпеливо молчал, неизвестно чего выжидая.

— Послушай, уважаемый, так и будем молчать? — вежливо спросил я. — Проспался бы ты, приятель. Если беспокоишь людей по ночам, то хотя бы номер набирай правильно…

Меня не дослушали и, матюгнувшись, бросили трубку.

А меня снова не отпускало ощущение, что звонивший вовсе не дебошир, ошибившийся номером, и, что этот голос я уже слышал. И было это в помещении, где пахло пылью. Книжной пылью и Таниными духами… Ну да, это было в ее библиотеке! А голос принадлежит оперу из Москвы, который приехал в библиотеку на «Опеле».