Книга Яд Версаля, страница 18 – Эрика Грин, Silver Wolf

Когда за портным закрылась дверь, де Бине живо повернулся ко мне.

— Что ты думаешь обо всем этом, Эжен?

Я замялся. Не от предосторожности, нет: я прекрасно понимал, что кузен делает на меня ставку, поэтому можно говорить с ним в известной степени откровенно. Но я просто, действительно, не знал, как относиться к подобным сумасбродствам. Утащить платье жены, напоить лошадей вином! Не люблю, когда издеваются над животными!

— Ну…. Странный малый, что тут сказать, — ответил я Антуану. — Хотя, конечно, не вижу ничего предосудительного, чтобы покуражиться над теми, кто позволяет себя вольности в отношении меня, например.

— Вот тут у вас с Филиппом много общего: он и самолюбив, и, как ты уже понял, покуражиться не прочь!

— Антуан, одного не понимаю: а как король на все это смотрит?

— Понимаешь, Эжен, Его Величество очень привязан к брату и любит его.

Де Бине превосходно ощущал себя в роли знатока светской жизни при дворе. Он стоял передо мной, гордо покачиваясь на высоких каблуках, оставаясь при этом ниже меня более, чем на полголовы.

— Не думаю, что его сильно беспокоят выходки младшего брата, если только они остаются в пределах Версаля, — продолжал просвещать меня кузен. — Гораздо больше его беспокоит, когда они выплескиваются наружу и бросают тень на его репутацию. Как-то Филипп с приятелями наделал шума в Париже, подравшись с командиром королевских гвардейцев «за честь дамы». Честно говоря, похвально, похвально. Если бы сия «дама» ни была обычной проституткой. Ну, Филип был пьян, и ему лишь бы вытворить что-то эдакое.

— Говоришь, что был с приятелями… Зачем же ему еще один? — поинтересовался я.

— Это не друзья, а так, свита, заглядывающая ему в рот, льстецы и подхалимы, — презрительно сморщил нос Антуан. — А ты… — он посмотрел на меня в упор. — Ты сможешь стать ему именно другом, который сможет влиять на него и удерживать его безумства в границах Версаля. Я слушал и понимал, что в словах кузена можно не сомневаться: если впереди есть цель, я ее добьюсь!

Конец мая. Незаметно пролетел уже месяц с того дня, как я поселился в особняке своего кузена Антуана де Бине. Все это время у меня практически не было лишнего часа, что побродить по Парижу или открыть книгу, ибо все было подчинено одной цели — подготовить меня к версальскому дебюту.

— Удачно, что ты много учился в монастыре бенедиктинцев, Эжен, — кузен рассматривал мои дорогие костюмы, которые, наконец, прислали от мэтра Барайона. — Твое произношение, риторический талант и общая начитанность таковы, что не придется тратиться, нанимая педагогов. Да и, как все, прошедшие монастырскую школу, ты знаешь, когда можно говорить, а когда стоит промолчать.

Я не стал разочаровывать Антуана признанием, что мой вспыльчивый характер очень слабо реагирует на призывы разума промолчать, если задета моя честь. В конце концов мы с ним так и не стали друзьями, чтобы я полностью доверил ему все закоулки своей души. Поэтому я, действительно, предпочитал больше помалкивать и слушать.

Антуан де Бине остро нуждался в таком благодарном слушателе, как я. Пересказывая версальские сплетни, он словно стряхивал серый налет со своего лица с вечным выражением застывшей скуки и оживал. Нет, он буквально начинал жить! Его глаза блестели, щеки розовели, как у девицы на выданье, движения становились размашистыми и театральными.