Книга Яд Версаля-2, страница 45 – Эрика Грин, Silver Wolf

Что я чувствовал по этому поводу? Какую-то тяжёлую тоску, ведь моя дощатая «мать», выносив меня в своём тёмном трюме, погибла при «родах», произведя своего сына на свет. И, хороня в бездне океана этот небольшой, не очень быстроходный фрегат, я хоронил и прежнего себя. Где-то там, в этой синей пучине, утонет и память об Этель. Что она теперь поделывает? Сидит, наверное, на белой английской скамье в цветущем розовом саду и читает хорошие добрые сказки нашему сыну. Сказки про то, что добро всегда побеждает зло, а добродетель вознаграждается. В этих сказках люди не гибнут в пасти акул, не льют, забавы ради, раскалённое масло на жён и не делают своим флагом нижнюю юбку грязной шлюхи из борделя, полного пьяных пиратов. Вот эти сказки-то меня и беспокоили. Какое воспитание дадут мальчику чрезмерно любящая мать и вялый никчёмный старик?

Не вырастет ли мой сын изнеженным «розовым кустиком», который сомнёт и сломает первый же ураган? И не забрать ли мне мальчика себе? Да, и такие странные мысли приходили мне в голову. Что это было? Внезапно пробудившаяся «отцовская любовь» или поиск повода для встречи с Этель?

Этель… снова Этель. Когда же это имя рассыплется в прах? Когда я перестану его выводить пальцем на дощатом полу трюма или пером в углу измаранного стихами листка? Когда, наконец…

Да, именно это я и делал сейчас. Выводил имя Этель в найденном мною судовом журнале в капитанской каюте «Персефоны». Я сидел за громоздким столом красного дерева и изучал бумаги убиенного мною Шпыня. Джекки был человек аккуратный, и я узнал много что для себя полезного и про перемещения чёрного фрегата, и про осиленную добычу, и про доходы и команды, и самого капитана. И у меня зародилась некая мысль… Оформиться этой мысли в чёткую конструкцию не давала Мадлен. Она ползала по полу капитанской каюты (теперь моей) с тряпкой и ведром воды и натирала до блеска скрипучие дубовые доски. Конечно, не по собственной инициативе, а по моему приказу, ибо в обязанности юнги входит содержание в порядке покоев своего капитана.

Девушка, одетая в лёгкие штаны и рубашку, была обольстительна в косых лучах света, что падали из чисто вымытого ею витражного окна. Чёрные локоны выбились из пучка, который она для удобства навертела на затылке. Тонкая талия волнующими изгибами переходила в округлые бёдра, которые дразняще двигались в такт её работе. Я откинулся на спинку стула, позволяя нарастающему возбуждению заполнять низ живота. Тугие поршни начали качать кровь в член, который нетерпеливо упёрся в ткань штанов.

— Юнга! — хрипло позвал я.

— Что?! — недовольно повернула ко мне личико девушка.

— Иди сюда!

Она выпрямилась, вытерла руки о штанишки и встала передо мной. Хмурая и прекрасная.

— Чего вам, ваше величество?! — пробубнила, набычившись.

Я похлопал по своему колену:

— Садись!

Девушка метнула на меня косой недобрый взгляд, который задержался на моём паху. Покраснела.

— Нет!! — упрямо заявила мне.

— Юнга, это не просьба, это приказ, — улыбнулся я. — Пришло время расплаты за твою плёточку!! Либо ты идёшь ко мне, либо я тебя поселю вместе с матроснёй, и там тебя обязательно кто-то натянет в первую же ночь! Держу пари, что влюблённый Умберто, для которого ты больше не «госпожа капитан», а просто красивая смачная бабёнка.