Онлайн книга «Отважная бродяжка»
|
Кейт пыталась… но потом он поцеловал ее. И, как цветок, неизбежно отвечающий на теплоту солнца, она раскрылась сердцем и отдалась чувствам, которых еще не испытывала ни к одному человеку. Она полюбила его. «… каждый раз, глядя в ваши глаза, мне хочется сделать вот это…» Джек понятия не имел, как много значили для нее эти слова. Когда другие смотрели ей в глаза, то видели в них ее покойную мать, — и отец, и братья, и Марта. Даже леди Кейхилл. Но Джек видел только ее, живую Кейт. И с Джеком, только с Джеком, ее глаза стали поводом для поцелуев. И она — находясь в его объятиях, зацелованная, — предложила всю себя, какой она была и какой могла бы стать… А он так грубо отверг ее дар. Как же больно, нестерпимо больно. Кейт чувствовала себя совершенно раздавленной. Глава 10 На следующее утро Кейт встала рано и, по обыкновению, спустилась вниз на кухню приготовить завтрак. Ночью она кое-что решила для себя, решила твердо. Она позволила себе слишком много вольностей с Джеком, а она ведь экономка, всего лишь экономка. Ей не следовало — пусть и с благими намерениями — вмешиваться в его жизнь. Чувства к Джеку — непростительная ошибка, ведь знала же, что потом будет непременно больно. Довольно уже пребывать в царстве грез. Она не позволит никому и никогда — ни Джеку, ни кому-то другому — вновь всколыхнуть ее чувства подобным образом. Впредь она будет держать их в строгой узде, заново возведет вокруг своего сердца ледяные стены, как в Лиссабоне. Она позволила Джеку Карстерзу растопить их — теперь они станут крепче. И она даже начала возводить их накануне, во время долгой и бессонной ночи. Дюймы толщины. Кейт уже чувствовала, как от этих стен ее пробирает мороз. Может, и холодно, зато никакой боли. Кейт поставила вариться кофе и замерла, услышав легко узнаваемые неровные шаги, приближающиеся к кухонной двери. Дверь открылась. Долгое молчание. Кейт ощущала, как Джек сверлит ее глазами. Глубоко вздохнув, она повернулась к нему. — Я должен извиниться перед вами, мисс Фарли, — заговорил Джек. — Я не имел права говорить вам тех слов. На самом деле я вовсе так не думал и глубоко сожалею о них. Я накинулся на вас самым постыдным образом. Это было непростительно. Кейт удивленно моргнула. Будь он проклят, проклят, проклят! Он совершенно искренен. Она смутно почувствовала, как лед вокруг нее начал таять. О, черт бы побрал этого Джека Карстерза! Он продолжал: — Я не прошу вас простить меня, но надеюсь, вы, по крайней мере, примите мои смиренные извинения. Уверяю вас, такое больше никогда не повторится. У Кейт встал ком в горле: — Мистер Карстерз, это не совсем ваша вина. Не… не мне решать, проводить вам вечера за выпивкой или нет. — Голос ее зазвучал более хрипло, чем обычно: — Мое вмешательство неуместно, поэтому — неважно, что вы там сказали или сделали, — винить я должна только себя. «О, боже, — подумала она, — зачем я это говорю?» Она не собиралась извиняться. Ей не должно быть дела до его мыслей, слов или поступков. Так что же она делает? Очевидно, опять извиняется. — Я тоже наговорила вам ужасных слов и не подразумевала под ними ничего такого… или, во всяком случае, не должна была… Кейт сбилась и смолкла. Она чувствовала на себе горячий взгляд Джека. Последовала долгая, напряженная пауза, а потом сбежал кофе. |