Книга Отважная бродяжка, страница 3 – Анна Грейси

— Мне жаль, если вы услышали то, что вам, возможно, не понравилось. Но вы должны знать, Джек, что, подслушивая чужие разговоры, никогда не услышишь о себе ничего хорошего. — Она изящно пожала плечами, скользнула к окну и стала пристально вглядываться вдаль, по-видимому, поглощенная открывающимся за террасой видом модно благоустроенного сада.

Лицо Джека выглядело зловеще: серовато-багровый шрам, пересекавший его щеку, резко выделялся на бледной коже.

— Черт побери, Джулия, вы хотя бы могли высказать мне все это в лицо — в то, что от него осталось, — горько добавил он. — В некоторой степени именно по вашей вине я оказался в такой ситуации.

Она повернулась, ее прекрасные губки сложились в негодующую гримаску:

— Нет, в самом деле, Джек, как вы можете обвинять меня в том, что с вами случилось?

Он сардонически ухмыльнулся и пожал плечами, которые тут же натянули легкое, слегка потертое, но высококачественное пальто.

— Возможно, не вы непосредственно. Но когда мой отец приказал разорвать нашу помолвку, вы бросились ко мне и просили твердо стоять на своем. Что я, конечно, и сделал.

— Но разве я могла знать, что этот неприятный старик действительно лишит вас наследства за неповиновение?

Голос и глаза Джека стали холодными:

— Этот неприятный старик был моим отцом, и я предупреждал вас, что он так и сделает.

— Но он любил вас до безумия! Я была уверена, что он всего лишь блефует… пытаясь заставить вас танцевать под свою дудку.

Голос Джека оставался тверд:

— Вот почему я купил офицерский чин, если вы помните.

Красивые глаза переместились на его тело, пройдясь по неприятно травмированной щеке и неестественно вытянутой ноге.

— Да, и это погубило вас!

Она отвела взгляд, на ее лице явно читалось отвращение.

Мгновение он молчал, вспоминая сказанное ею своему отцу.

— Мне сказали, что я никогда не смогу снова танцевать. Или ездить верхом.

— Точно, — согласилась она, не обращая внимания на его жесткий пристальный взгляд. — И разве этот отвратительный шрам на вашем лице исчезнет? Сомневаюсь. — Внезапно показалось, что она поняла всю жестокость своих слов: — О, простите меня, Джек, но в Лондоне вы были таким красавцем… прежде чем… — она указала рукой на столь неприятную ей отметину.

С каждым произнесенным словом она все больше выдавала себя. Боль, разочарование, гнев нахлынули на Джека и резанули внутренности, наподобие ножа. Поступок его отца навсегда охладил чувства этого красивого, пустого существа. В глубине души Джек, как и Джулия, никогда не верил, что отец действительно лишит его наследства, но оказалось, тот умер, так и не простив своего сына. Это причиняло Джеку сильнейшую, глубоко спрятанную боль: не потеря наследства, а потеря любви отца.

Почувствовав себя неловко под пристальным изучающим взглядом бывшего жениха, Джулия несколько раз прошлась по комнате, нервно перебирая украшения и изящные безделушки, беря их в руки и вновь ставя на место.

Джек наблюдал за нею, думая при этом, что память о ее изяществе и красоте поддерживала его в самые худшие моменты жизни. Было так замечательно представлять — в жаре, пыли и крови войны на полуострове, — что где-то его ждет прекрасная, полная жизни женщина. И все это, безжалостно сказал он себе, являлось всего-навсего плодом его собственного воображения. В действительности она оказалась пустой, красивой, черствой маленькой сучкой.