Книга Грёзы ангела, страница 52 – Татьяна Ренсинк

— Стой, детка, – в страхе застыл на лестнице Матвей и чувствовал, что не успеет спуститься, чтобы защитить Веру.

Она была уже внизу и... уже под прицелом другого мужчины...

— Деньги, и быстро! – восклицал на немецком и с усмешкой приближался тот к ней, чтобы схватить.

В тот же момент с верхнего этажа прибежал со своим спутником и Мартин, наставив пистоль на воров. Он по всему виду был наспех одет, словно спешил скорее сразиться с нападающими. В момент, как только один из воров схватил Веру, Мартин выстрелил в него, а Вера добавила ещё и своими кулаками.

Сама не ожидала от себя такого всплеска ярости: чтобы защитить и себя, и остальных, она не останавливалась бить раненого. Прозвучавшие вокруг выстрелы заставили воров скорее сдаться, и хозяева вместе с Мартином, его товарищем и Матвеем привязали их тугими верёвками к стульям...

— Всё, детка, вот и зло, а я предупреждал, – с ещё большим беспокойством сказал Матвей, когда Мартин отвёл успокаивающуюся Веру от раненого.

— Я сама их могу победить, – поражалась Вера через боль в руках.

Они болели, душа и тело дрожали, но Вера радовалась, что смогла найти силы показать себя:

— Я смогла, Матвеюшка! Я могу тоже защищаться! – смеялась она.

— Вы смелая! – улыбался Мартин рядом, искренне восхищаясь Верой.

— Благодарю, господин Лаукхуф, – радостно поклонилась Вера, не зная, что он сказал, но чувствуя, что доброе, и они все вместе засмеялись, как и хозяева двора.

Только прощание с Верой и её недоверчивым спутником что для Мартина, что для хозяев оказалось немного трудным, но все прекрасно знали: так надо, и пусть эта встреча была единственной в их жизни, но она несла тот свет, который сохранится навсегда... Тот свет, который подарил веру и силу жить и... нести добро всем: есть добрые люди на свете, есть...

Глава 40

— Мы приближаемся! – с восторгом кричала Вера, пока конь нёс её через снежные поля, а рядом следовал верхом Матвей.

Они радовались тому, что снега выпало немного, что погода не была строгой до сих пор, и грела надежда, что путешествие заканчивается. Они смотрели на показавшиеся крыши домов и башни церквей. Уже который день мчались по дорогам Голландии и восхищались необычностью построений.

Люди, которых встречали на постоялых дворах или почтовых станциях, говорили то на своём языке, то на французском и были невероятно дружелюбны. Настолько тёплыми казались Вере приёмы иностранцев здесь, что даже без знания языка могли понимать друг друга и смеяться, как забавно подобное общение...

— Это и есть тот знаменитый Гарлем*? – чуть притормозив коня, вопросил Матвей, и Вера стала так же медленно ехать возле:

— Да, – улыбнулась она и перекрестилась. – Как моя дорогая Оделия узнала, откуда Фредерик, с какого города да как фамилия его, всё мне рассказала. Иначе бы не смогла бы я его найти.

— Может быть, вернулся бы он. Уж столько нежности было в его глазах, столько грусти, когда уходил от тебя, – вспоминал Матвей.

— Да, ты говоришь мне это уже не раз. Потому и решилась я уехать следом, – стала говорить тише Вера и задумалась. – Так волнуюсь я теперь. Что я скажу ему?

— Что это ты вдруг растерялась? – удивился Матвей. – Мы почти приехали уж. Я так вот устал от каждодневной скачки.

— Не каждый день, – улыбнулась робко Вера. – Но и я устала...