Книга Снежный Декабрь, страница 42 – Лиана Аманик

Внутри всё сжалось от ужаса и понимания. Что, если он прав? Что, если для спасения мира не обязательно жертвовать жизнью, достаточно отдать что‑то столь же значимое, но не менее дорогое?

— Григорий, скажи, что я ошибаюсь сейчас? — мой голос задрожал, а пальцы невольно сжали край стола, и я невольно подалась вперёд, чтобы заглянуть этому седеющему мужчине в глаза.

Григорий помолчал, внимательно глядя на меня. Его лисьи глаза словно пытались проникнуть в самые потаённые уголки моей души. Но там, внутри меня, сейчас нарастает паника! Я понимаю, что всё должно быть в равновесии, но цена этого равновесия…

— Помнишь, Алёна, я говорил тебе о связи берендеев с их истинными? — наконец ответил он, но совершенно не то, что я хочу услышать. — Эта связь — не просто слова. Она глубже, чем кажется. Сильнее, чем любовь, крепче, чем клятвы. Это часть сущности, часть силы, часть… души.

Я почувствовала, как похолодели кончики пальцев. Взгляд невольно метнулся к Кириллу. Он замер за моей спиной неподвижно, но я заметила, как напряглись его плечи, как побелели костяшки сжатых кулаков.

— Ты хочешь сказать… — я сглотнула ком в горле и наконец смогла произнести то, что напугало меня минуту назад, — что не жизнь становится самым ценным, а связь с истинным?

— Я хочу сказать только то, что ты уже подумала, — глухо и с болью ответил Григорий.

Кирилл резко перевёл взгляд на Григория. В его янтарных глазах вспыхнул огонь, от которого даже я вздрогнула, а вот Григорий только тяжело вздохнул. И этот взгляд не звериный, не медвежий, а человеческий, полный боли и ярости.

— Нет, — произнёс Кирилл с тяжёлыми нотами в голосе. — Это невозможно. Никто не выживет после такого.

— А если выживет? — тихо спросил Григорий. — Если найдётся тот, кто выдержит разрыв? Кто сможет сохранить связь, даже когда она будет разорвана?

— Ты по себе не суди! — взревел Кирилл и приблизился ко мне ещё ближе, будто пытаясь оградить меня от всего, да только время сейчас — не наш помощник. — Ты смог выжить только потому, что Лира погибла.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Я слышала собственное дыхание, биение сердца, далёкий вой ветра за окном. И тихое, едва уловимое рычание медведя Кирилла. Он боролся с ним, сдерживал, но зверь чувствовал опасность, угрозу для его истинной.

А я… Я почувствовала боль Григория так, будто ему вспороли старую рану и из неё хлынула кровь. Значит, я не ошиблась, когда мы были у Марфы. Он действительно потерял свою истинную. И эта потеря сделала его сильнее. Вот только не у многих хватает силы, чтобы пережить это.

Здесь не нужно быть зверем или берендеем, чтобы понимать: когда уходит человек, который не просто дорог для тебя, а по‑настоящему ценен, который является частью твоей души, то сохранить человечность сложно.

— Допустим, — я заставила себя говорить ровно, хотя внутри всё начало болеть от эмоций, которые будто потоком воды смыли всю ту радость и прекрасное настроение, что было ещё несколько часов назад. — Допустим, это правда. Но как это поможет нам сейчас? У нас сутки. Всего сутки, чтобы найти способ спасти мир и не потерять при этом всё, что обрели.

Кирилл медленно выдохнул за моей спиной. Он протянул руку, обхватил меня вокруг талии, притянул к себе, прижимая и вдыхая мой запах так шумно, будто я его кислород. Его плавные движения почти кошачьи, но в них столько силы и любви, что я будто снова наполнилась светом.