Книга Гордость. Вера. Верность, страница 92 – Кирилл Малышев

— Нет. Не за этим.

— Тогда зачем? Неужто отпустить к Роговолду?

— Снова нет. Я пришёл, чтобы ты рассказал мне, как умер мой брат. Олег. Ты же был там с Роговолдом? Был в тот день в Ханатаре?

В шатре стало тихо.

Воевода всё же пошевелился. Тяжело кряхтя, он с трудом приподнялся, опираясь рукой на грубую поверхность настила. Сев, Роман прислонился спиной к жердям, из которых была сколочена клеть. Лицо его по-прежнему скрывалось под лоскутами ткани.

— Так ты был там? – повторил вопрос Владимир.

— Был.

— И знаешь, как умер мой брат?

— Да.

— Тогда говори.

— Зачем тебе это? Он сгинул, Олега больше нет.

— Говори!

Роман тяжело вздохнул. Князь замер, терпеливо ожидая, пока воевода соберётся с духом.

— Его казнили на ханатский манер, – наконец, ответил он.

— Как именно?

— Твоего брата связали и положили под доски, на которые уселся пировать хан и вся его свита. Княжич умирал долго и мучительно. Гости плясали, пока половицы не проломили его грудь.

Владимир на мгновение закрыл глаза, пытаясь унять бурю чувств, разразившуюся внутри. Он медленно поднялся на ноги и сделал несколько шагов вдоль решётки, ощущая, как пылает его лицо.

— Это жестокая казнь, – пожал плечами Роман.

— Спланированная твоим хозяином!

— Да, Роговолд спланировал это. Мы прибыли в Ханатар за месяц до Олега. Князю требовалось убедить Угулдая отдать ему Радонию. Он даже выучил ханатское наречие для того, чтобы говорить с ним без посторонних. Великий человек. – задумчиво добавил воевода. – Но в такой ужасной смерти твоего брата виноват не он.

— Не он? – дав волю чувствам, воскликнул князь. – А кто же? Может быть, я?

— Виноват сам Олег, – не обращая внимания на вспышку гнева собеседника, спокойно ответил пленник. – Он оскорбил Великого хана на глазах его свиты. Гордыня сослужила ему плохую службу. То был последний день празднеств. Хан развлекался, провоцируя княжича, и тот поддался. Плюнул под ноги Угулдаю. Можешь себе такое представить? После такого Владыка Степи был обязан жестоко наказать его – в назидание другим.

Роман помолчал, переводя дыхание.

— А князь… Роговолд человек дела. Он не жесток. Для него убийство – это лишь инструмент. Он не из тех, кто получает удовольствие от страданий других людей. Уверен, твой дядя не хотел, чтобы конец Олега был таким. Да, княжич всё равно не покинул бы Ханатар – Угулдай разрешил умертвить его в степной столице. Но не будь твой брат таким строптивым – умер бы иначе, менее мучительно.

— Что сделали эти звери с телом?

— Ничего, – развёл руками воевода. – Роговолд настоял, чтобы его сожгли, согласно нашим обычаям. Ильд провели на берегу Кара-Куля. Князь даже снял с его лица посмертную маску. Наверное… она уже в Скорбной палате.

Владимир шумно выдохнул и, постояв с минуту молча, снова сел. Чувства переполняли его.

— Вы приехали за месяц? Откуда дядя знал, что вскоре прибудет и Олег?

— Ты ведь умный, – усмехнувшись, ответил воевода. – Ты был в походе с братом. Неужто не сообразил?

— Я хочу услышать это от тебя. Говори. Скрывать нечего – ты уже и так одной ногой на том свете.

Пленник поднял дрожащую руку и медленно утер скрытое тенью лицо.

— Я отвечу тебе только потому что уверен – ты сам догадался обо всём, – негромко произнёс он. – И мои слова уже не причинят Роговолду вреда. Ведь скоро я подохну, и использовать меня как свидетеля у тебя не выйдет.