Книга Гордость. Вера. Верность, страница 78 – Кирилл Малышев

— Как убьют? За что?

— За то, что ты переметнулся, предал. Весь род вырежут. Под корень.

— Твой князь – истинный бес! – накрыв побелевшее лицо ладонями, с отчаянием в голосе воскликнул Егор. – Угрожать беззащитным девочкам и старухе! Будь он проклят!

— Выбора нет, – не унимался Вячеслав. – Ты должен.

— Должен? С чего вдруг? Что мне такого дал твой хозяин, что я ему должен?

Он громко пыхтел, пытаясь восстановить самообладание.

— Как ты не понимаешь? Если я сделаю это – меня убьют! Мне некуда бежать отсюда!

— Братец, князь Роговолд смилуется и примет тебя назад! Своим поступком ты искупишь свою вину перед ним. Мы снова будем вместе, и девочки останутся живы!

— Нет, я не буду этого делать! Мы знаем, что у вас мор. Скоро Владимир возьмёт город, и твой князь лишится головы. Или его сожгут заживо – и этого Ивана, подлеца, вместе с ним!

Вячеслав покачал головой.

— Брат, он не возьмёт город. Даже если в Радограде умрут все, кроме сотни дружинников – вам не преодолеть стены. Они неприступны. Погода уже поменялась, ещё неделя-другая – и всё, осаде конец. Вам придётся уйти. А там – к Роговолду придёт подмога из Каменца или, того гляди, сам хан явится! Изборовскому князю конец, братец. Но если ты не согласишься – худо придётся не только ему, но и нашим сёстрам. Ваше дело – гиблое. Будет плохо, если из-за него пострадают Олька и Аниська.

Слушая Вячеслава, Егор задрожал, как от сильного озноба, но причина была не в стуже. Он сжал кулаки так крепко, что побелели костяшки пальцев. Грудь дружинника сдавило. Он вдруг ощутил себя загнанным в угол.

— Доклад!

— Покойно! – чуть помедлив, отозвался Егор.

“Покойно”, “Покойно”.

— Уходи к нам в лагерь, Вячеслав, – после раздумий предложил он. – Мы вместе пойдём к Владимиру. Расскажем всё. Он добрый, он защитит наших родных.

— У Роговолда есть люди в Изборове. Мы не сможем ничего сделать. Да и куда нам бежать, когда осаду снимут? Когда Владимиру самому придётся спасаться? Предлагаешь всю жизнь скрываться от мести государя? Скитаться, не имея своего угла? Такой жизни ты желаешь нам всем? Пойми, нет другого выхода, братец, нет!

От бессилия на глаза Егора навернулись слёзы. Издав звук, похожий на рык, он процедил сквозь зубы:

— Как же я ненавижу Роговолда! Ненавижу! Сволочь! Сука! – и, срывающимся голосом добавил: – Я не предатель!

— Я не считаю тебя предателем. Эта война – война князей. Мы не виноваты в их брани. Но девочки виноваты ещё меньше. Мы, как старшие, должны защитить их.

— Не мы, а я! Ты хочешь, чтобы за всё отвечал я один! Чтобы совершил злодеяние, взяв грех на себя! Ты обрекаешь меня на вечные страдания! Что я отвечу Зарогу, когда он спросит меня о том, что совершил?

— Ответишь, что спасал сестёр.

— Я никогда не попаду в Славию. Никогда не встречусь с отцом и матерью! – парень захлёбывался, проглатывая слёзы.

— Я бы занял твоё место, но ты ведь и сам знаешь, что не могу. Нет иного выхода. Это придётся сделать тебе. Но, если это поможет – я попаду в Навию, в вечное забвение вместе с тобой. Ведь это я заставляю тебя сделать такой шаг.

Егор ничего не ответил. Обхватив руками колени, он часто дышал. Сердце колотилось всё быстрее, мысли путались.

— Выжди удобный момент и убей его, – снова услышал он голос Вячеслава из-за щита. – А затем сразу беги наверх, к стене. Направление ты знаешь, каждый день там таскаешь тела. Стражу предупредят, тебя пропустят.