Книга Гордость. Вера. Верность, страница 22 – Кирилл Малышев

Внимательно выслушав князя, Илья кивнул.

— Лагеря размещать не ближе чем в двухстах саженях от стен, чтобы люди Роговолда не могли достать до них из луков. В город никого не пускать, всех, кто выходит, задерживать и допрашивать. И позаботься о караулах – Радоград должен находиться под постоянным наблюдением. Не должно остаться ни единого клочка скалы, за которым бы не следил наш дружинник.

— Разреши выполнять?

— Выполняй, – распорядился Владимир. – И помни о порядке в лагере. В условиях осады это особенно важно. Наказания за нарушения будут самыми жёсткими. – И, немного подумав, добавил: – И знаешь, что ещё? Прикажи в каждом лагере вырезать полынью. Мыться и чистить посуду – ежедневно. Мы можем продумать всё, но если начнётся поветрие – все наши планы обратятся в прах. Ступай.

Не медля, воевода развернул лошадь и рысью понёсся вдоль колонны, собирая сотников для передачи распоряжений.

Не глядя ему вслед, князь молча посмотрел на башни Радограда. Он знал, что где-то там, с высоты неприступных стен, дядя – с непреклонной решимостью в глазах – наблюдает за ним, готовый защищать занятый город до последнего.

Рыночная площадь Радограда по праву считалась самой большой во всей Радонии. Огромная – на ней можно было разместить средних размеров деревню – она находилась в самом центре посада.

В ярмарочные дни бесчисленные ряды прилавков превращали её в настоящий лабиринт, в котором, торгуясь и обсуждая новости, могли затеряться тысячи людей, съехавшихся сюда со всех концов страны.

Мощёная крупной серой брусчаткой, площадь имела круглую форму. Со всех сторон её обступали плотно стоящие здания высотой в два—три этажа: торговые помещения, постоялые дворы, кабаки и дома развлечений, способные удовлетворить любой, даже самый притязательный вкус. Каждый житель Радограда мог найти здесь заведение по нраву, в котором предлагалось именно то, чего он желал, насколько бы это стремление ни было необычным. Существовала даже поговорка: «Радоградский рынок так велик, что даже Владыка не может уследить за всем, что здесь происходит».

Однако площадь жила не только торговлей. Она была ещё и местом, где горожане и приезжие встречались, делились мыслями, строили планы и обсуждали новости. Слова, прозвучавшие здесь, уже через неделю могли быть пересказаны в Каменце, Старове, Изборове и даже в далёком Святом Зелатаре. Иногда одного короткого разговора было достаточно, чтобы спустя считанные недели о нём судачило всё государство.

Какие только слухи здесь ни бродили!

Однажды, к примеру, кто-то в шутку сболтнул, что князь при поддержке Думы издал указ о запрете строительства из седого дерева. Мол, теперь любую постройку, даже если это храм, велено возводить из языческого материала – чернодерева. Эта весть, словно пожар, молниеносно разлетелась по всей площади, а затем охватила и всю Радонию. И хотя государь, спохватившись, тут же отправил в уделы гонцов с вестью, что никакого распоряжения относительно зодчества не давал, в Рудянске, Слевске и Ротинце уже успели возвести несколько чёрных часовен во славу Зарога.

Ещё Великий князь Михаил Сутулый, правивший Великим княжеством сотни лет назад, как-то произнёс, услышав от приближённых об очередных поразительных кривотолках, бывших здесь в ходу: «Власть в Радонии проистекает из двух мест – Престольной палаты и Рыночной площади Радограда. Причём неизвестно, какой из двух потоков сильнее». И он был прав.