Книга Гордость. Вера. Верность, страница 130 – Кирилл Малышев

Владимир еле заметно поморщился.

— Хватит. Потом разбор будет.

Илья пристыженно замолчал.

— Егора изловили? Хочу знать, кто надоумил.

— Нет. Бежал он. В Радоград направился. Видели его – как заяц нёсся прямиком к стенам.

— В Радоград?.. Что ж, тогда понятно, кто…

Князь указал пальцем на кубок, который Лада держала в руках. Ему снова дали напиться. Владимир поднял глаза и посмотрел на её красное, заплаканное лицо. Он попытался улыбнуться ей, но бледные губы лишь дрогнули, и улыбка была больше похожа на гримасу боли. Лада, всхлипнув, снова заревела.

— Любимый мой, такой слабый…

— Ну полно, полно. Утри слёзы. Всё обошлось, – прошептал мужчина и, переведя взгляд на воеводу, добавил: – Илья, дружину успокойте, осаду не снимать.

— Уже распорядился. О том не беспокойся!

Владимир тяжело сглотнул.

— И вот ещё что. Роман.

— Что Роман? – не понял тысячник.

— Он меня спас. Я обязан ему.

Илья и Святослав недоумённо поглядели друг на друга.

— Отпустите его. Дай ему коня и отпусти. Просто так, без условий. Скажи, что князь отдаёт ему долг.

— Но… – попытался возразить Илья.

— Выполняй! Прямо сейчас иди. Недосуг мне с тобой спорить. Едва языком шевелю.

Воевода молча кивнул и, не теряя времени, выскользнул из шатра. Его плащ едва слышно зашелестел, когда Илья бесшумно откинул матерчатую дверь, скрывающую выход. Однако, спустя всего мгновение, он вновь появился внутри, но уже с другим выражением лица. Войдя обратно, тысячник застыл в изумлении.

— Князь, там такое! – тыча пальцем в сторону двери, сказал он.

— Что там?

— Детинец. Радоградский детинец полыхает! Зарево до самого неба!

Святослав, не говоря ни слова, выскочил наружу. Не прошло и минуты, как и он вернулся обратно.

— Верно! Полыхает знатно! Вся внутренняя крепость объята огнём!

Князь тяжело вздохнул и, закрыв глаза, произнёс:

— Видать, всё-таки есть над нами бог. Илья, освободи Романа немедля. Если горит детинец – он может и не успеть.

— И что этот стражник? Будет свидетелем? – подняв глаза на сидящего напротив него Ивана, спросил Роговолд.

— Да, князь. Будет. Пусть только попробует увильнуть – всыплю плетей! И ещё служка Шлёновых, Никифор. Видел, как Оксана входила в детинец с тиуном посадника, Прохором.

— Прямо знахарку видел? – удивился государь. – Он её знал?

— Нет, не прямо её, – покачал головой голова городской стражи. – Женщину видел, черноволосую, незнакомую. Имени не знает. Но это точно была Оксана – в Кремле-то ему все ведомы.

— Раз имени не знает – пусть так и скажет. Народ сам решит, кто это мог быть. Врать не будем, и без того доказательств достаточно. Лучше тиуна этого, Прохора, потрясти – пусть расскажет, кого он к хозяину приводил. Сегодня его и возьмём. Вместе с Тимофеем. Подготовь людей.

— Хорошо, князь.

— Кто-то ещё есть? – Роговолд потер кончиками пальцев уставшие глаза.

За последние несколько дней он спал всего пару часов. События, одно за другим разворачивавшиеся в Радограде, требовали неустанного внимания. Даже теперь, когда Владимир был мёртв, князь понимал, что не всё завершилось. Нужно было обезопасить себя от внутренних врагов, способных доставить серьёзные неприятности.

По этой причине он всю ночь работал, запершись с Иваном в покоях и обсуждая, как провести суд над Тимофеем Игоревичем. До решающего дня, седьмицы, оставались всего сутки, и процесс должен был пройти как по маслу. Закончив беседу с Роговолдом, первое, что должен был сделать командующий стражей – схватить посадника. Ни на что другое, кроме подготовки судилища, государь решил не тратить времени – ни на посещение службы, ни на сон.