Книга По праву крови, страница 64 – Кирилл Малышев

— Как же она, такая всемогущая, дорогу к храму своему очистить не смогла? – внезапно усмехнувшись, спросил Олег.

Все, включая слушавших вполуха дружинников, расхохотались.

Весемир разом умолк, будто смутился. Один только Ярополк не смеялся – он всё ещё был под впечатлением от нарисованной воображением картины.

— Ладно, давайте укладываться, – подытожил Олег. – Хватит языческие байки травить. Так недолго и Владыку прогневать, а нам его помощь очень понадобится!

Мужики, повинуясь велению княжича, разошлись по подготовленным для ночлега местам. Великан, издав протяжное «э-э-э-э-эх», поднялся и направился к своему топчану.

Лишь Ярополк ещё долго сидел перед огнём, засунув руки под мышки. В его немигающих глазах отражались дрожащие всполохи костра.

О чём он думал, оставшись наедине с собой, никто не знал.

* * *

Так проходил почти каждый вечер, за исключением тех, когда Весемир, умаявшись за день, спешил отойти ко сну. Но случалось это редко. Словоохотливый великан с радостью помогал скоротать время перед отдыхом, отвлекая спутников от холода и мрачности окружающих пейзажей.

На третью неделю посольство Радонского княжества пересекло границу своих земель и вступило на территорию Великой Степи. Вдалеке, на севере, за мутной серой дымкой виднелась высокая горная гряда, напоминавшая торчащие из земли клыки невиданного зверя – Зубы Степи, верный знак, что путники движутся в верном направлении.

Бескрайняя пустошь казалась чужой, враждебной и безжизненной. Олег видел на лицах своих воинов смятение и беспокойство. Огромные, ничем не заполненные просторы давили на дружинников, словно Степь сама по себе хотела сломить их дух. В этом сером, бескрайнем море, простирающемся до самого горизонта, люди чувствовали себя песчинками, случайно просыпанными кем-то неизмеримо более могущественным, чем они сами. Нагнетало уныние и холодное, металлически-серое небо, готовое вот-вот разразиться снегом.

Олег старался не поддаваться угрюмому настроению. Он тешил себя мыслью, что это путешествие должно стать началом нового будущего для его княжества. Удивительно, но он почти не думал о матери и отце. Он был серьёзен и сосредоточен. Мысли о том, что ждёт его по возвращении, занимали мужчину больше, чем всё остальное.

Лишь образ Ирины порой всплывал в памяти, будоража его нутро. В такие моменты княжич хмурился, становился отстранённым, а иногда – просто злился. Но он старался гнать от себя тягостные мысли, тут же занимая себя чем-то другим.

Думать о предательстве любимой было невыносимо. Он часто представлял себе миг, когда, принимая из рук архиезиста усыпанный сапфирами Речной венец, увидит её лицо в толпе гостей. Тогда она поймёт, какую ошибку совершила, предпочтя его другому. Но, конечно же, будет поздно.

Весёлыми оставались лишь младший княжич и воевода. Ярополк с Весемиром часто ехали рядом, благо мальчик в свои годы уверенно держался в седле. Их дни проходили в беззаботной болтовне.

Иногда, устав от долгой дороги, приятели перебирались на телеги, в которых посольство везло дары Великому хану – льняные ткани, богато украшенные одежды, меха, серебро и многое другое. Полулёжа на тюках, парень заливисто хохотал над добродушными рассказами великана. Но этот смех звучал чужеродно в Степи и быстро таял в студёном, вязком воздухе.