Книга Два князя, страница 95 – Кирилл Малышев

Ростислав обернулся, молча махнул ему рукой и с грустью посмотрел на спящий Радоград, укрытый морозной дымкой.

Что-то сжалось в груди. Печально улыбнувшись, он натянул капюшон, повернулся к разгорающемуся рассвету и, будто обращаясь к самому себе, произнёс нарочито бодро:

— Что ж, пора в путь!

Сквозь мутную туманную дымку на покрытую снегом Степь падали лучи холодного зимнего солнца. Ветра почти не было – редкость для этих мест, – и ни одна серая, торчащая из-под белого покрывала былинка не шелохнулась. Бескрайняя пустошь, границы которой уходили куда-то за горизонт, была тиха и безжизненна.

Сквозь заснеженную равнину одиноко плелась лошадь. Её гнедое тело, словно тёмное пятно на безупречно чистой рубахе, чётко выделялось на фоне бледного марева, издалека бросаясь в глаза. В этой суровой местности, где на много вёрст не было ни единой живой души, животное казалось чем-то чужим, пришлым. Словно гость из другого времени или иного мира.

Не имея цели, лошадь в полной тишине медленно брела вперёд. Иногда она останавливалась, чтобы перевести дух, и тогда её широкие ноздри выпускали клубы сизого пара, которые тут же растворялись в морозном воздухе.

Но порой кобыле удавалось найти что-то, что вызывало у неё интерес. Это могла быть торчащая из-под снега травинка или маленький кустик, едва заметный среди белесого покрова. Тогда она останавливалась, опускала голову и с жадностью вырывала рыжую, иссохшую веточку зубами. Эта скудная растительность была для неё единственным источником пищи.

На лошади, почти вывалившись из седла, неподвижно лежал человек.

Всадник не подавал признаков жизни. Его руки, крепко удерживающие поводья, были белы, как иней. Казалось, они просто одеревенели от холода, и будь в Степи чуть теплее, они, оттаяв, тут же безвольно опустились бы.

Внезапно лошадь, в который раз потянувшаяся к былинке, замерла и, повернув в сторону, снова медленно зашагала в другом направлении. Рука наездника, мгновение назад потянувшая за поводья, бессильно упала вниз.

Ярополк, измученный холодом и голодом, лежал на спине кобылы без чувств. Он инстинктивно прижимался к её шее, стараясь сохранить последние крохи тепла, которые ещё оставались между их телами.

Мальчик убегал из Ханатара долго, не останавливаясь ни на миг, опасаясь, что его настигнут преследователи. После бесконечных дней или недель – он не смог бы сказать точно – на этой не имеющей границ равнине его разум помутнел, и княжич больше не помнил ни кто он, ни куда держит путь. Все события, предшествующие побегу, исчезли из памяти, оставив после себя лишь одно сплошное мутное пятно, окутанное туманом забвения.

Ледяной ветер пронизывал его до костей, и вскоре Ярополк со страхом почувствовал, как конечности постепенно теряют чувствительность. Лошадь, почуяв, что правившая ею рука ослабла, начала идти медленнее, словно понимая, что наездник на грани жизни и смерти, и спешить больше некуда.

Через какое-то время парень вдруг осознал, что больше не может шевелиться. Безвольно повиснув на спине животного, он начал видеть странные образы перед глазами – тени, мелькающие в густой дымке, и слышать голоса, шепчущие что-то на незнакомом языке. Княжич не мог разобрать слов, но понимал, что они обращены к нему.