Книга Два князя, страница 169 – Кирилл Малышев

Для селян река была не только источником воды и рыбы, но и причиной многих трудностей. Весной, когда снег таял и шли обильные дожди, она выходила из берегов, превращая окрестности в бескрайнее море. Поэтому все дома в деревне были выстроены на сваях. Так хозяева пытались защитить своё добро от наводнений.

Но в зимнее время туман был редким явлением, и, несмотря на сгущающуюся темноту, Ростислав без труда мог разглядеть тесно стоящие избы, не спеша продвигаясь по узким, безлюдным улочкам.

Воспоминания волной накрыли его.

Сколько лет он уже не был здесь? Пятнадцать? Двадцать? Больше? Он никогда не считал. Однако, сколько бы времени ни прошло, мужчина помнил каждую из этих покосившихся хат, молча сопровождающих его печальными глазницами тёмных оконных проёмов.

Вот, например, в одном из таких домов, украшенном некогда красивыми ярко выкрашенными, а ныне ветхими резными ставнями, жила бабка Аглая – целительница, которая лечила заговорами хвори и принимала роды у деревенских женщин.

Ещё тогда, много лет назад, когда Ростислав был ребёнком, она уже была стара. Он помнил, как женщина, сгорбившись, шаркающей походкой расхаживала по деревне, строго цыкая на озорничающих детей.

Жива ли Аглая сейчас?

Вряд ли, время неумолимо.

А вот здесь, в избе, дверь которой украшало искусно выкованное седмечие, символ заревитства, жил Митька, местный кузнец. Рыжебородый и красноносый, большой любитель выпить, он, тем не менее, был сильнее всех мужиков в округе.

Ростислав горько вздохнул. Он видел, что в деревне многое изменилось. Некоторые из хат были брошены, какие-то – вовсе готовы рухнуть, едва удерживаясь на покосившихся сваях. Ханатское нашествие оставило отпечаток даже на таких захолустных местах, как это.

Ночь окончательно сгустилась, окутав всё вокруг непроглядной мглой. Мороз заставлял кожу покрываться мурашками даже под тёплым плащом.

Где-то неподалёку раздался пронзительный волчий вой, зловещим эхом разносясь над селом.

Ростислав невольно поморщился. Смотреть на царившее здесь запустение было невыносимо. Воспоминания о детстве и юности почему-то не согревали его сердце, а, наоборот, вызывали неприятное, щемящее чувство в груди.

Шаг за шагом он приближался к месту, о котором так старательно пытался забыть, но которое всё же хранилось в памяти, периодически всплывая с болезненной чёткостью. Постепенно вдалеке начали проступать очертания небольшой избы, стоящей на чёрных деревянных столбах.

Дом, в котором жил Ростислав.

Он явно был обитаем – сквозь прорези в ставнях виднелся тусклый свет тлеющей лучины. Однако общий упадок коснулся и этого жилища – избе явно не хватало заботливой руки. Возможно, там нашёл приют кто-то из пожилых людей, не способных к тяжёлому труду?

Ростислав замер, словно погружённый в глубокий сон, который часто посещал его по ночам все прошедшие годы. Взгляд мужчины был устремлён на место, где прошло его детство, – блёклые, обшарпанные стены, приземистая, покосившаяся крыша, грубая деревянная дверь. Это невзрачное строение, словно призрак прошлого, вдруг вышло из сумрака, чтобы предстать перед ним во всей своей бередящей сердце простоте.

В ночной тишине они стояли друг напротив друга – Ростислав и его дом. Время тянулось медленно, минута за минутой, густое, как сок жар-дерева.