Книга Два князя, страница 160 – Кирилл Малышев

Наконец они упёрлись в деревянную дверь. Достав откуда-то из складок балахона металлический ключ, Никифор с лязгом отпер её, и оба они – лекарь и посланник княжича – вошли внутрь.

Юный рында с интересом огляделся. Он впервые бывал в подобном месте.

Небольшая комната была лишена окон. Источником света служил лишь очаг, горевший странным, синеватым пламенем, свет которого придавал голым, холодным стенам таинственности. Пол и потолок помещения были устланы деревянными досками, тёмными, скорее всего, сделанными из чернодерева.

В комнате царил настоящий хаос. Бессчётное множество книг и свитков были разбросаны без какого-либо порядка, покрывая собой лавки и стол, стоявший у очага. Две из четырёх стен скрывались за бесконечными полками, на которых стояли сотни пузырьков разных форм и размеров.

Пахло здесь странно – землёй, травами, сырой бумагой. И чем-то ещё. Нос мальчика улавливал запахи, источник и природу которых он не мог определить.

Никифор сразу же направился к столу, на котором стояли разнообразные сосуды. Со знанием дела принялся чем-то наполнять горшки, смешивая настои разных растений.

Предоставленный сам себе, Святослав принялся ходить по комнате, внимательно разглядывая стоящие повсюду склянки.

— Это, наверное, очень страшно, когда тебе отрезают ногу. – Он не то спросил, не то просто высказал свои мысли вслух.

— Такова доля солдата, – не оглядываясь, отозвался лекарь. – Всего минута триумфа в обмен на долгие часы жестокой драки и годы страданий, которые следуют за ней. Для воинов терять конечности – обычное дело! Даже странно, что Зарог, во имя которого происходит большинство сражений, создавая всё сущее, не предусмотрел того, чтобы они снова отрастали. На мой, взгляд, это серьёзная промашка.

И тут же, уже серьёзнее , добавил:

— Это, конечно же, очень страшно. Но умирать ещё страшнее. Выбор тут невелик. Либо отдавай ногу, либо жизнь.

Старик достал из-под стола несколько металлических кувшинов. Критически осмотрев их и понюхав, он, видимо, остался доволен и начал наполнять посудину содержащимися в них жидкостями с сильным запахом: настойками мяты, полыни, дурмана и прочими.

— И как они смиряются с потерей? – задумчиво спросил Святослав, разглядывая стоящие на полках пузырьки.

— Осторожнее, юноша, – серьёзно предупредил Никифор, заметив, как мальчик взял один из них в руку. – Перед тобой яды. Некоторые из них настолько сильны, что достаточно одной капли, чтобы убить человека.

Вздрогнув, парень быстро поставил сосуд на место. Мужчина снова вернулся к приготовлению настойки.

— Так как же они смиряются с потерей ног и рук? – повторил свой вопрос мальчик.

— Это странно, что человека твоего возраста интересуют такие вещи, – не поднимая головы, ответил Никифор. – Не желаешь ли ты стать лекарем?

— Нет, мне просто интересно.

Старик ответил не сразу. По нему было видно, что он обдумывал каждое слово, прежде чем что-то сказать.

— Понимаешь, им нужно помочь принять потерю, – наконец проговорил он. – Для этого у меня есть хитрость.

— Какая?

— По моему мнению, любой человек острее всего переживает утрату, когда у него всё хорошо. Чем лучше ему было, тем тяжелее смириться с потерей. Важно не давать ложных надежд и сразу огорошить. Сообщить раненому, что у него большие проблемы. Полезно даже усугубить, приврать. А когда после сообщения о том, что всё плохо, оказывается, что ситуация не так уж и ужасна – всё воспринимается легче.