Книга Школа лукоморцев, страница 62 – Анастасия Дёмина

Но и открыто отказываться он тоже не решался. За Жанну он не боялся: она была из тех, кому не страшны любые передряги, но за Никиту всерьёз переживал, понимая, что это сейчас друг распалён и горы готов свернуть, но посреди ночной чащи его запал быстро сойдёт на нет. И как тогда он удержит от необдуманных поступков Жанну, которая и глазом не моргнёт, потащит его в самые ядовитые гущи на съедение диким зверям?

— Но как мы выйдем из лицея незамеченными? – спросил Костя, хотя и чувствовал, что хватается за соломинки. – Все двери наверняка на ночь запирают.

— Ха! – торжествующе фыркнула Жанна и, подойдя к правому, Никитиному, окну, встала сбоку от него в позу, как ведущая ток-шоу с призами. – Та-дам!

Костя перевёл взгляд, и у него упало сердце: прямо за окном росла высокая, довольно старая берёза. Раньше он не обращал на неё особого внимания – дерево как дерево, – но сейчас его глаза выхватывали расположенные на удобном расстоянии друг от друга достаточно толстые, надёжные ветви, такие точно не обломаются под их весом.

— Но на первом этаже ведь живут учителя, – возразил он, уже понимая по лучащемуся довольством лицу Жанны, что назад дороги нет.

— Никитос, кто живёт под вами? – спросила она.

— Моя мама, – коротко ответил тот, подтвердив опасения Кости.

Жанна победно вскинула кулаки к потолку.

— Идеально!

Жанна убежала, условившись вернуться ровно в пятнадцать минут одиннадцатого. В начале десятого к ним заглянул Влад, староста по этажу, и, убедившись, что Костя и Никита на месте, пожелал им спокойной ночи и пошёл дальше.

Его визит натолкнул Костю на мысль.

— Если лешие могут чувствовать лес, кто там находится и что с ними происходит, разве Амина Рашидовна и другие домовые не поймут, что мы ушли из лицея? – спросил он Никиту.

Про себя Костя надеялся, что уход Жанны охладит голову друга и тот передумает насчёт вылазки в лес, но Никита продолжал злиться из-за отъезда мамы и вероятного неучастия в конкурсе. Только теперь громкое возмущение сменило тихое, и потому особенно пугающее, тление. Как у вулкана, который снаружи выглядит мирной горой, а внутри него в это время бурлят и вспучиваются будущие разрушения.

Никита, лежавший на животе на кровати, отрывистым движением перевернул страницу музыкального журнала, который рассеянно просматривал, и мотнул головой.

— Их силы работают немного иначе. Лес – это целая живая система, там всё взаимосвязано, поэтому он вроде как может оповещать своего лешего о посторонних и каких-то неприятностях на территории. А у домового возникает связь с домом, он чувствует его и что его составляет, стены всякие, трубы, мебель. Люди редко являются неотъемлемой частью какого-то строения, только если это не их родной дом, особенно если построенный своими руками или их предками, но лицей для этого слишком… как бы это сказать… нейтральный? Это же всё-таки школа, хоть и с общежитием. Вот если бы мы что-то устроили с лицеем – не знаю, мелом бы стены или пол измазали – Амина Рашидовна или Влад бы тотчас примчались. А сбежать из комнаты наружу – это наш выбор, никак на состояние здания не влияющий.

Костя невольно провёл взглядом по комнате. Не считая самого первого дня, когда Вадим Евгеньевич намекнул, что здесь когда-то мог жить Чайковский, Костя не задумывался над тем, сколько людей успело отучиться в Тридевятом лицее. Сколько лукоморцев. Для них всех он наверняка был единственным и неповторимым, но кем были они для лицея? Секундными бликами на фоне его многовековой истории? Раздражающими занозами, топающими по паркетам, жгущими свечи, а потом светильники и ломающими стены ради возведения бассейна и нового спортзала? Или всё-таки порой несносными, но любимыми чадами, которых он с волнением и страхом снова и снова выпускал через свои величественные парадные двери в большой мир?