Книга Школа лукоморцев, страница 58 – Анастасия Дёмина

— Около шестнадцати целых и четырёх десятых, – без запинки ответила девочка.

Костя в первую секунду восхитился её познаниями – или памятью, – но уже в следующую изумлённо моргнул, посчитав.

— Это что же получается, его палица весила шесть с половиной центнеров?!

— Если верить сказке, – подтвердила Жанна. – Поэтому или нет, но эту палицу – я о настоящем артефакте, конечно же – может поднять только лукоморец иван-царевич и никакой другой именной богатырь, потому что она относится к личным волшебным предметам. А вот с мечом-кладенцом куча сказок и былин есть, с разными героями, поэтому он вроде как универсальный предмет, который может поднять любой именной богатырь. Но в лицее сейчас у нас такой один, вот Веник и изображает из себя его хозяина, шатается сюда регулярно, я его часто тут вижу. Представляю, как он стоит над ним и облизывается. Наверно, не удержался бы и разбил стекло, будь это настоящий меч-кладенец.

Костя окинул задумчивым взглядом впечатляющих размеров клинок. Было что-то неизъяснимо красивое и притягательное в его лаконичности: он выглядел настоящим грозным оружием, способным разрубать пополам врагов с одного взмаха, но при этом величественным, как подобает мечам доблестных воинов и благородных князей прошлого.

На мгновение его утянуло в омут мечты, где он с этим мечом в руке сражается во имя справедливости, чести и родины, но Костя быстро опомнился и даже потряс головой, чтобы избавиться от фантастического наваждения. Для него это было невозможно, и не только потому, что в современном мире уже не осталось места воину с мечом.

Но и потому, что ему, как кощею, было так же далеко до героических богатырей, как до Луны.

Первые несколько дней в Тридевятом лицее пролетели – Костя и глазом не успел моргнуть. Столько всего нового, интересного, непонятного, что он порой, казалось, даже думать не успевал. Всех сил и внимания хватало лишь на то, чтобы везде поспеть, всё понять и нигде не споткнуться и не опростоволоситься.

Но уже с середины следующей недели ощущение новизны и чуда немного спало, тем более что, как и предупредили девочки, настоящим чудесам в сказочном лицее, похоже, действительно не было места. Костя и сам не знал, почему вдруг ощутил такое жгучее разочарование.

Наверное, он сам был виноват, вообразив себе некую магическую школу, где всё, начиная уроками и заканчивая последним цветочком на клумбе, пропитано насквозь волшебством и где совершенно нет места внешнему миру с его заботами и тревогами. Где собственные заботы и тревоги Кости тоже сами собой – как по волшебству – разрешатся и навеки исчезнут.

Конечно, ему нравился Тридевятый лицей, даже очень. Он с разной степенью интереса и удовольствия ходил на уроки, с любопытством рассматривал картины и бюсты в коридорах и вестибюле, с аппетитом ел в столовой, всякий раз отдавая должное таланту поваров и безошибочному чутью раздатчиц, неизменно впадал в восхищённую оторопь, заходя в библиотеку или оранжерею, а самое главное – впервые, пожалуй, за всю жизнь позволил себе поверить, что обрёл настоящих друзей.

Но ничто из этого, к сожалению, не могло надолго затмить это ужасное ощущение, когда при каждом упоминании телефона, родных или звонка домой его сердце подпрыгивало к самому горлу, а затем немедленно ухало вниз и будто пропадало где-то в недрах живота, оставляя в груди звенящую пустоту. Бабушка так и не позвонила. Так и не попросила его к телефону. Даже просто не поинтересовалась у учителей, всё ли в порядке с внуком. После приезда в лицей Костя лишь раз спросил о бабушке у Вадима Евгеньевича, но хорошо запомнил жалостливый прищур его ореховых глаз и кривую неловкую улыбку. С тех пор он нет-нет да и замечал на лице учителя это выражение, когда тот смотрел на него и не сразу успевал его стереть, встретившись взглядом с Костей.