Книга Школа лукоморцев, страница 24 – Анастасия Дёмина

Но стоящий рядом с ней человек точно не подходил на эту роль, хотя бы потому, что это был мужчина. Высокий, поджарый, с длинными, до середины уха, коричневыми волнистыми волосами, напоминающими неаккуратное гнездо, густыми бровями и озорно поблёскивающими за очками в синей оправе светло-карими глазами. На нём были кроссовки, линялые джинсы и серая водолазка под белым лабораторным халатом. Мужчина тоже был молод, заметно моложе Зои Никитичны.

— Костя? – позвала женщина, и его взгляд переметнулся на неё. Женщина улыбалась, но без искренности, как на фото для документов. – Я Зоя Никитична Садыкова, директор Тридевятого лицея. Добро пожаловать, мы очень рады приветствовать тебя здесь.

— С-спасибо. – Костя сглотнул и потупился, вспомнив, какие обстоятельства его сюда привели.

Зоя Никитична наверняка была в курсе, но на её лице читалось лишь вежливое участие.

— Ты явно устал с дороги, – продолжила она, – и чем проводить для тебя полноценную экскурсию сейчас, на усталый мозг, куда больше будет толку, если ты освоишься постепенно, при поддержке одноклассников. И, – она глянула на стоящего рядом мужчину в белом халате, – конечно же, своего классного руководителя. Костя, знакомься, это Вадим Евгеньевич Луговой, учитель биологии и химии, а также классный руководитель шестого класса. Он проводит тебя до твоей комнаты в общежитии и объяснит, что да как на первых порах. – Зоя Никитична перевела взгляд на Василия. – Василий Анатольевич? Пройдёмте в мой кабинет, у меня как раз должен был кофе свариться.

— Кофе, – блаженно выдохнул Василий. – Это было бы просто превосходство, спасибо.

Он протянул Косте дорожную сумку с вещами, но Вадим Евгеньевич быстро шагнул вперёд и взял её сам.

— Позвольте мне, – вызвался он и с тёплой улыбкой подмигнул Косте. – Ты и так едва стоишь с этим рюкзачищем. Что ты туда напихал, контрабандные приставки?

— Э-эм, нет, я… – растерянно начал Костя. На самом деле он даже не знал, что Василий туда положил, хотя по весу можно было предположить, что тот, не разбираясь, просто утрамбовал все тетради и письменные принадлежности, какие нашёл на столе и в тумбочке у Кости дома.

Сердце кольнуло от мысли об их однокомнатной квартирке и оставшейся там бабушке, не пожелавшей даже проводить внука, но Костя торопливо отогнал их в самый дальний и тёмный уголок головы.

Василий похлопал его по плечу и, когда Костя поднял на него взгляд, улыбнулся:

— Бывай, парень. Шали отныне в меру и учись хорошо.

— Василий Анатольевич, – с ноткой укоризны сказала Зоя Никитична, качая головой, и, кивнув Косте, первой направилась к коридору в правом дальнем углу вестибюля.

— До свидания, – опомнившись, сказал Костя в спину Василию. Тот, не оглядываясь, поднял правую руку.

Вадим Евгеньевич, перехватив поудобнее сумку, повернулся боком и сделал приглашающий жест влево.

— Идём, общежитие там.

Из левого угла вестибюля начинался просторный, плавно закругляющийся вправо коридор со сводчатым потолком из тёмного дерева. Потолок красиво контрастировал с васильковыми стенами и светлым паркетом с узорными вставками из более тёмных тонов. Вдоль левой стены тянулись узкие окна, тёмные, потому что выходили на юго-запад, и чтобы разогнать утренний сумрак, в коридоре через один горели настенные светильники. Между окнами стояли тумбы с бюстами. На противоположной стене висели картины, тоже в тяжёлых рамах под золото и бронзу, и Костя бы точно почувствовал себя как в музее, если бы их не разбавляли пробковые доски, утыканные рисунками, какими-то проектами, плакатами, красиво оформленными текстами с фотографиями – в общем, всем тем, что можно увидеть в любой школе.