Книга Печать Кощея, страница 73 – Анастасия Дёмина

Процедив последнее слово, Игорь стиснул зубы, будто силой принуждал себя замолчать, и, отвернувшись, поднёс ко рту стакан. На его щеках вспыхнули неровные красные пятна то ли стыда, то ли злости.

Костя быстро вдохнул. Он не стал уточнять, когда это началось, это и так было очевидно: после случившегося в музее. Хотя подробности тщательно скрывались, тем не менее они моментально стали известны всему лицею, и у всех возникло стойкое подозрение, практически уверенность, что Игорь на самом деле не именной богатырь илья-муромец, а базисный.

Костя негромко спросил:

— Но ты же просил их перестать?

Когда Игорь снова посмотрел на него, Костя получил подтверждение тому подозрению, что преследовало его последние дни. Ещё тогда, на детской площадке, ему привиделось что-то смутно знакомое в выражении глаз богатыря, но лишь вечером, чистя зубы в ванной Ланских, Костю вдруг осенило, где он уже видел похожую едкую смесь злости, обиды, растерянности и боли от предательства. В своих собственных глазах в те дни, когда он по указке Антона воровал у посетителей торгового центра, потому что Ромка, желая выслужиться перед крутым новеньким, выболтал секрет друга.

— Просил, – глухо произнёс Игорь. – По-хорошему просил. И знаешь, что эти мои «друзья» мне ответили? Что, если я пожалуюсь учителям, они скажут, что я всё это время над ними измывался, заставлял прислуживать, а они боялись признаться, потому что я же илья-муромец. Был, – добавил он, и его голос едва заметно дрогнул. После секундной паузы он повторил: – Был. А теперь я, типа, такой же, как они, так почему бы не отыграться, а?

— А ты измывался и заставлял?.. – начал Костя.

Но Игорь оскалился и, наклонившись к нему, в гневе прошипел:

— Они сами ко мне прилипли с первого моего дня в лицее! Сами так захотели, а я теперь виноват?! Да я никогда им ничего плохого не делал! С домашкой помогал, списывать давал! Но не хочешь – не верь, мне всё равно!

Костя верил. Он мог ясно представить, как всё происходило. Именные богатыри в лицее всегда были на особом счету, об этом даже тётя Таня упоминала, рассказывая о временах своей учёбы. Тогда их лидером являлся папа Игоря – илья-муромец, но и слово мамы Кости, алёши-поповича, имело значение. В каком-то смысле с Игорем произошло то же самое, что с Антоном в старой школе Кости: появился крутой новенький, и вокруг него тут же сбилась стайка из ребят попроще. А что их привлекло – деньги родителей, новенькие гаджеты или звание именного богатыря, – это не имело значения. Но Игорь вдруг потерял в глазах своих приятелей – «друзьями» их точно нельзя было назвать – былую важность, и они, получается, стали ему мстить? За то, что сами его возвеличили, а он посмел упасть до их уровня?

— Ты знаешь, что я воровал, перед тем как меня поймал Василий и привёз в лицей, – опустив взгляд на свою тарелку, заговорил Костя. – Меня одноклассники заставили. Я не оправдываюсь, я не должен был воровать, но меня шантажировали…

Игорь вдруг вскочил и, упёршись одной рукой в стол, другой указал сначала на себя, затем на Костю и отрезал:

— Я и ты. Мы с тобой не похожи.

— Нет, – согласился Костя и, подняв голову, посмотрел в пылающие яростью голубые глаза. – Мы совсем не похожи. Мне не с кем было об этом поговорить. Я тогда не знал о лукоморцах, но понимал, что о моей силе нельзя никому рассказывать. А без этого я бы не смог объяснить, как я ворую и с чего вообще всё это началось. Но ты… Ты можешь поговорить с Вадимом Евгеньевичем. Даже нет, – поправился он. – Тебе нужно с ним поговорить. Рассказать всё как есть. Пусть он что-нибудь придумает. Поговорит с Геной и Арсеном, потому что то, что они делают, – неправильно, а если этого будет мало, не знаю, пусть отселит тебя в другую комнату, у нас же есть свободные на этаже.