Книга Печать Кощея, страница 103 – Анастасия Дёмина

Прежде чем он сумел облечь в слова внезапно сковавший его душу страх, меч-кладенец подлетел к центру макета.

— Насколько я могу судить, середина сего триглава будет… здесь.

Нижний конец металлического треугольника замер над самым стеклом, указав в точку примерно в метре-полутора, учитывая масштаб макета, от середины задней стены главного здания лицея.

— Об этом никто не должен знать! – горячо выпалил Костя. Он посмотрел по очереди в глаза друзьям, стараясь донести до них важность соблюдения тайны. – Вы же понимаете? Об этом никто не должен знать! Вообще никто, не только Аля с её Еленой Прекрасной!

Никита и Катя серьёзно кивнули. Жанна, теребя бисерные браслеты на левом запястье, тихо сказала:

— Конечно, Костя. Никто не узнает.

Костя не сразу понял, что его разбудило.

Накануне вечером, занеся Амине Рашидовне ключ от кабинета искусств и поужинав в столовой, ребята разошлись по своим комнатам. В честь пятницы многие собрались в общем углу на втором этаже для просмотра фильма, но Костя был слишком взволнован сделанным открытием, чтобы спокойно сидеть и следить за происходящим на экране. Они с Никитой, ещё раз всё обговорив, снова сошлись во мнении, что местонахождение Печати Кощея должно остаться тайной. Конечно, им было любопытно, что именно спрятали в том сундучке много веков назад, ради сохранности чего потом возвели Тридевятый лицей, но они оба понимали, что есть вопросы, которым лучше оставаться без ответа.

Легли они довольно рано. У Кости, когда его тревога наконец немного улеглась, снова начали слипаться глаза после нескольких ночей недосыпа. Никита ещё чистил зубы, а Костя уже улёгся и, даже не раскрыв книги – он уже дошёл до «Огненного бога Марранов», – быстро заснул, отвернувшись к стене.

По ощущениям, он проспал всего ничего и в первую секунду решил, что красно-оранжевое зарево на стенах и потолке шло от Никитиного торшера. Но затем, повернув голову, заметил висящий посреди комнаты меч-кладенец, причём в виде двуручного меча, а не компактного металлического треугольника, к которому все уже привыкли, а учительница русского и литературы Алина Николаевна так вообще не могла нарадоваться.

Красный самоцвет ритмично пульсировал, излучая то самое огненное сияние, и солнце в навершии из-за него казалось почти настоящим.

— Барин, – тихо позвал меч, и до Кости дошло, что именно этот осторожный зов его и разбудил. Он и что-то ещё.

Костя обратил внимание на странный шум в ушах, становившийся то громче, то тише, и у него ушла секунда, чтобы сообразить: это гудение, похожее на жужжание роя мух, подчинялось пульсации самоцвета. А где-то на самой периферии слуха, почти заглушённый гудением, звучал нараспев чей-то голос:

— Спите… Спите крепко… Не просыпайтесь… Что бы ни случилось, спите…

— Барин, – снова позвал меч-кладенец.

Костя вздрогнул и тряхнул головой: стоило ему уловить этот загадочный напев, и мозг начал заволакивать липкий туман, от которого глаза будто сами собой закрывались, а тело охватывала сонная нега.

— Что… Что происходит? – садясь и откидывая в сторону одеяло, спросил он шёпотом. Почему-то он не решался говорить в полный голос.

— Кто-то пытается наложить на вас чары беспробудного сна, – ответил меч-кладенец.

Костя непонимающе нахмурился: