Книга Тень ворона, страница 86 – Анастасия Дёмина

Первый удар во многом определил весь дальнейший бой. Иван хоть и изрядно возмужал за последний год, даже с высвободившейся после снятия браслетов силой не мог соперничать с Леней в весе и чистой мощи, поэтому, встретив его атаку своей, надрываться в бесплодных попытках ее удержать не стал и шагнул вбок, уводя Ленин меч вбок и от себя.

Тот, это предугадав, уже и сам разворачивался, и его клинок засвистел, разрезая воздух. Ивану пришлось торопливо выставить перед собой меч, чтобы встретить удар, грозящий разрубить его пополам, и в ушах зазвенело от металлического скрежета, а суставы в запястьях и локтях взвыли от отдачи.

Присев, он ударил снизу вверх, безрезультатно, но заставив Леню переступить, и дальше Иван уже не видел и не слышал ничего, кроме своего соперника, его тяжелого, неровного дыхания, блеска металла на солнце, шороха одежды, обтягивающей бугрящиеся от натуги мышцы, звона соприкасающихся лезвий и шарканья подошв по сухой, вытоптанной земле.

В голове опустело, словно разум отдал бразды правления напрямую телу и чутью, и Иван ни о чем не думал, даже о победе не думал, он просто сражался, опираясь на отпечатавшуюся в самих костях память последних месяцев, на все те бесчисленные уроки и поединки под чутким надзором Буеслава, Ратигора, Колояра и их помощников.

И когда Леня, весь уже взмокший, но с сияющими довольством глазами замахнулся на него сбоку со всей своей богатырской удалью, руки Ивана будто сами собой повернули и наклонили меч, ловя его лезвие под тем особым углом, что вывернуло запястье Лени. Рукоять выбило из его на мгновение ослабевших пальцев, и меч орла взлетел в небо, чтобы почти сразу раненой птицей ухнуть вниз и воткнуться в землю почти у самой черты круга, вынудив стоящих за ней людей с криками податься назад.

Леня, проводивший взглядом свой меч, медленно повернулся лицом к Ивану. Его грудь тяжело раздувалась, волосы облепили голову, будто он только что вынырнул из речки. Иван и сам дышал натужно и с присвистом, во рту и в горле будто песочком прошлись, глаза горели от пота. Но его меч все еще оставался у него в руках…

— Победа присуждается Лене! – прогремел Буеслав.

Иван недоуменно моргнул. Брови Лени тоже озадаченно сошлись на переносице. А затем они одновременно опустили глаза к земле. Правая нога Ивана была за чертой: заступил, чтобы опереться на нее перед последней атакой Лени.

Объявление Старейшины встретили потрясенным молчанием, но продлилось оно недолго: столпившиеся вокруг круга болельщики взревели от восторга и хлынули к Ивану и Лене. Каждому хотелось похлопать обоих молодцев по плечу и спине, похвалить за знатный бой, подобного которому здесь уже давно не видывали, и Ивану пришлось прижать к себе меч, чтобы никого случайно не порезать и не уколоть.

Буеслав с трудом навел порядок и позвал следующую пару соперников. Но внимания к ним было уже не так много, как и к следующим поединкам Лени, который, даже уставший как никогда после боя с Иваном, все равно ожидаемо всех разгромил.

Иван тем временем переводил дух и наблюдал за боями на ятаганах. Их было не так много – мало кому хватало сил, скорости, ловкости и безжалостности, чтобы отвечать всем требованиям Колояра, но за теми, кого он все-таки отбирал себе в группу, наблюдать было одно удовольствие. Их движения напоминали жидкий металл, такие же грациозные, ничего лишнего, но разящие, не зная пощады. Почти со всеми из этих ребят Иван успел опробовать свои силы, научился предугадывать и правильно отражать их атаки, не подставляясь под скрытый удар, что было одним из коронных приемов воронов, и наносить свои, выискивая слабости соперника. Но сейчас, глядя на очередную пару воинов с черными полосами от виска к виску, танцующую по всему кругу так быстро, что глаз едва за ними поспевал, только в ушах непрестанно звенело от соприкасающихся ятаганов, он невольно сглотнул. С одним из таких ему вскоре предстояло сразиться, а Колояр без обиняков называл Роню сильнейшим из всех воронов, кого ему доводилось учить.