Книга Тень ворона, страница 15 – Анастасия Дёмина

Иван не верил своим ушам. Царь велел всех подозреваемых в бунтарстве казнить вместе с родными? Но… как он мог? Иван, конечно, понимал, что рискует, когда вместе с верными друзьями-ровесниками решил всеми способами противостоять гнету хлынувших в Бряжск разбойников и соблазненных легким обогащением бояр, но у него и в мыслях не было, что из-за его выходок мог пострадать кто-то еще кроме него самого. А теперь царь казнит его братьев? Его захворавшую сердцем мать, слегшую после убийства мужа и редко теперь находящую в себе силы подняться надолго с печи?

От ужаса он не мог пошевелиться. Что же теперь делать? Предупредить своих и самому затаиться? А какой смысл? Иван знал, что его давно подозревали, просто руки никак не доходили, а особо горячим и скорым на расправу дружинникам – не без подсказок Радимира – он старательно не попадался на глаза. Бежать-сдаваться? А это что-то изменит? Убережет родных? Но надолго ли, если царь не изменит свою жестокую волю?

Но если ему удастся выиграть отсрочку для братьев и матери, неважно, сколь долгую, – на год, месяц или несколько дней…

Не чуя собственного сердца, обмершего в страшном предчувствии, Иван тихонько попятился, не желая привлекать внимание Павла и Федора. Потому что они попытаются его остановить, убедить, что они что-нибудь придумают, защитят его и семью…

На левое плечо мягко легла чья-то ладонь, и он резко развернулся, рука метнулась к ножу на поясе, но запястье перехватили тонкие, цепкие пальцы. Приоткрывшийся рот зажала узкая ладонь, и Иван встретился с удивительно светлыми глазами, в чьих черных зрачках отражались щедро рассыпанные по небу звезды.

Иван сглотнул. Два года прошло с тех пор, как он в последний раз видел личную служанку царевны, но тотчас узнал, хотя ее лицо вытянулось, подбородок чуть заострился, но слегка вздернутый носик и широкий лоб остались прежними. Как и пристальный, ничего не упускающий взгляд.

— Иван, – бесшумно, одними губами произнесла Аксинья и после недолгого колебания разжала пальцы вокруг его запястья и медленно отняла ладонь от его рта.

Иван невольно облизнул потрескавшиеся от солнца губы. Аксинья слегка наклонилась вбок, прислушиваясь к разговору братьев и Радимира, и снова посмотрела на Ивана.

— Иван, – повторила она едва слышным шепотом, не громче шелеста травы. – Нам нужно поговорить, где нас не услышат. Это очень важно.

Под пронизывающим взглядом глаз-льдинок Иван только и смог, что кивнуть. Прикинув, где в такое время их не потревожат, он указал на два маленьких окошка над воротами, между основной избой и более новой, срубленной дедом Енисеем, когда Макар только женился. Сейчас там жили Павел с Иваном, Федор остался в главной помогать матери, а горница между избами служила кладовой для товаров, что Енисей и Макар не сразу сносили на торги, но сейчас там уже не осталось ничего, кроме пыли да соломы. И Иван знал по опыту, что если сильно не шуметь, то на первых этажах обеих изб никто и не догадается, что в горнице кто-то есть.

Аксинья, проследив взглядом за его пальцем, кивнула, и Иван повел ее вдоль стены назад, к крыльцу боковой избы. Зайдя в небольшие сени, они поднялись по лестнице на чердак, и Иван, пригнувшись, первым зашел в небольшую темную комнату. Впустив Аксинью, он осторожно закрыл за собой низкую дверь и повернулся к неожиданной гостье, отмечая ее черное, не сковывающее движений одеяние, и темно-серый платок, что она сейчас смахнула с головы на плечи.