Книга Тень ворона, страница 139 – Анастасия Дёмина

— Если я за последний год что-то и понял об Иване, так это что для него нет ничего невозможного, когда он знает, что, кроме него, это никто не сделает. А таким людям даже непреклонная судьба уступает.

Они поднялись задолго до рассвета.

Накануне Ивану стоило немалых трудов уговорить Опала остаться с Аксиньей и Вихрем на отмели. Велесский жеребец понимал, что не сможет ничем помочь против Змея и будет только отвлекать Ивана от плана, но страх снова его потерять был очень силен. Опал старался скрыть от него боль в ноющем сердце, но даже от ее отголосков у Ивана перехватывало в горле. Этим ранам еще предстояло затянуться, и хотя умом Иван понимал, что в том не было его вины, его все равно мучила совесть.

Возможно, заметив его нежелание оставлять поникшего жеребца, Аксинья встала рядом с Опалом и, ласково погладив его по шее, пообещала:

— Я присмотрю за ним. Не волнуйся и отправляйтесь с Богом.

Иван выдавил из себя улыбку и посмотрел в грустные ореховые глаза жеребца.

«А ты присмотри за ней».

Это заставило Опала слегка приободриться.

– Обещаю.

Они поднялись к дороге, что через дюжину верст отворачивала от Белицы к восточным воротам Бряжска, и здесь Иван, глубоко вздохнув, мысленно собираясь, стянул с мизинца кольцо и отдал Колояру.

Без него в голове сразу стало шумно и тесно, как в кипящем котле, но Иван еще вчера научился опускать на него воображаемую крышку. Это была временная мера, как объяснил Колояр, ему предстояло испить и переварить все содержимое этого котла, сделав его неотъемлемой частью себя, но на это требовалось много времени и внимания, а такой роскоши у них сейчас не было. Потому пока он просто подавлял в себе все новое, незнакомое и оттого пугающее и, стиснув зубы, совал руку в эту обжигающую жижу из чуждых чувств и волшебства, чтобы нащупать в ней нужные.

Превращаться в коня было странно – хотя не менее странно, просто по-своему, было превращаться в деревья и утку, – но Иван не мог не признать, что ему нравилось это ощущение мощи и стремительности галопа, не шедшее ни в какое сравнение даже с самым быстрым бегом. Он не сомневался, что позже ему откроются и другие прелести пребывания в теле коня, но пока, стоило им обратиться, разум тут же затмевало одно желание: пуститься вскачь.

Что он и сделал, не дожидаясь, когда Старейшина, Коля и Леня взлетят. У Воробушка было свое задание, и он улетел в Бряжск загодя.

В облике коня восприятие течения времени искажалось, значение имели лишь холодящий разгоряченную кожу встречный ветер, ощущение твердой земли под копытами и сладкое напряжение мышц, поэтому, по ощущениям Ивана, прошли считаные мгновения, когда он достиг поворота к Бряжску. Натянув мысленные поводья, он затолкнул сопротивляющегося коня назад в котел и встал на своих двоих лицом к темному посаду. Он еще помнил, когда в это время по его улицам уже блуждали огни факелов в руках рыбаков, идущих за утренним уловом, но непомерные запросы змейщиков и наглость разбойников, безнаказанно вламывающихся в дома горожан, заставили многих искать лучшей доли в деревнях ниже и выше по течению Белицы.

Спустя пару мгновений к нему присоединились Леня, Коля и Колояр. Недолго передохнув, Старейшина отошел в сторонку и, закрыв глаза, поднял лицо к небу. Вскоре уши Ивана уловили далекий шорох, который быстро нарастал. Казалось, к ним на фоне быстро светлеющего неба мчатся две грозовые тучи, причем сразу с двух направлений – с юго-запада, из леса, и из города напротив. Вороны летели так плотно, что Иван не взялся бы их посчитать, но главное, что их было более чем достаточно для его плана.