Книга Корона ночи и крови, страница 5 – Мира Салье

Но хуже всего для Деллы было другое. Согласно древнему поверью, дитя, рожденное от смешения крови, являлось ключом, который мог отпереть дверь и отправить один из народов к Творцам. Точнее, ключом была не сама Делла, а то, что струилось по ее венам. Если по достижении совершеннолетия пустой испить несколько капель ее девственной крови, над которой требовалось провести соответствующий обряд, то можно было навсегда покончить с детьми ночи и прекратить их бесчинства на земле. И этой великой чести удостоился наследный принц. Избранный. Единственный сын короля, предка которого первым коснулись ангелы. Сила Дарнила проявилась так, как не случалось за многие поколения, а кровь Деллы должна была приумножить его мощь в десятки раз. Удивительно, что ее кровь давала небывалую силу другому, но лишала этой силы саму Деллу. Она не была ни избранной, ни жертвой, лишь временным сосудом.

Она скривилась, посмотрев на свое родимое пятно – яркую красную линию, которая тянулась от безымянного пальца по внутренней стороне левой руки и оканчивалась на груди странным символом, формой весьма напоминающим слегка изогнутую слезу. Никто не объяснил ей, что означает «пятно», которое было с ней с самого рождения.

Видимо, очередное проклятие.

Что ждало ее по окончании обряда, Делла не знала. Ее волновало только одно: как не попасть в ненавистные руки Дарнила. Король заявил, что, когда все закончится, она сможет наконец покинуть Мирит. Но Делла не верила обещаниям.

— Надеюсь, жрецы прольют всю мою кровь, и я больше никогда не увижу твоей мерзкой физиономии, братец.

Дарнил улыбнулся, хотя улыбка его походила скорее на хищный оскал.

Конечно, назвать его уродливым никак не получалось. Он был, бесспорно, красив. Прямой нос, глубоко посаженные золотистые глаза, острые скулы, ежедневно сводящие с ума придворных дам. К его красоте добавлялась еще и суровая внешность воина, который возглавлял сильнейший на материке легион. Но сколь совершенным он выглядел снаружи, столь порочным и омерзительным оставался внутри.

— У тебя всегда был острый язычок. Запомни, сестрица, в нас нет ни капли общей крови. – Он больно схватил Деллу за руку и едва слышно шепнул: – Мне одному плевать, что о тебе говорят в королевстве. Только я все эти годы заботился и любил тебя.

— Я мало знаю о любви, но то, что делал ты, вряд ли можно назвать любовью, – прошипела она, когда Дарнил сильнее сдавил ее руку.

На его лице одновременно отражались желание и отвращение. Он жаждал обладать Деллой, и в какой-то мере ему было ненавистно это чувство.

Сердце заколотилось где-то у самого горла, когда Дарнил кивнул жрецам и отошел назад. В ту же секунду за спиной послышались шаги, и кто-то грубо схватил ее за волосы, заставляя опуститься на колени. Цепи на кандалах громко звякнули, и звук эхом отскочил от стен огромного зала. Теперь болели не только ступни, но и ушибленные колени от соприкосновения с холодным каменным полом.

Делла мельком увидела, как вспыхнули золотистые глаза Дарнила, но он остался стоять на месте. Разве могло быть иначе? Он никогда не вмешивался, если с ней поступали так, как и полагалось обращаться с проклятой.

Напротив замерли трое жрецов. Тот, что находился по центру, приблизился к ней. Яркий луч солнца, просочившийся сквозь стеклянный потолок, ослепил ее, не давая рассмотреть лицо, и так прикрытое капюшоном. Внутри Деллы разлилась жаркая волна горечи, в глазах защипало от боли, унижения и обиды на ненавистную судьбу. Ей действительно было больно, но по большей части не физически.