Книга Непокорные, страница 40 – Брендон Сандерсон

Но я остановилась в дверях не из-за еды. А из-за дикой какофонии. Десятки болтающих друг с другом пилотов. И слизни. Существовало несколько их разновидностей. Некоторые были открыты совсем недавно: этих все еще изучали и пока не принимали на службу. Из тех, кто завтракал, большинство были желто-голубыми, как Погибель, – гиперслизни, позволявшие телепортироваться. Почти так же часто встречались фиолетово-оранжевые слизни, дававшие возможность общаться посредством цитоники.

Как ни удивительно, здесь присутствовали и красно-черные слизни, способные наносить удары при помощи цитонической энергии. Их все чаще называли бабахами. Самыми редкими были сине-зеленые, способные подавлять цитонику и разрешавшие использовать свои способности только друзьям и союзникам. Я поборола в себе чувство вины за то, что позволила убить одного из них в бою. По крайней мере, я спасла другого.

Кроме того, я была оружием. Оружие не оплакивает тех, кого лишает жизни.

Погибель у меня на плече издала негромкую трель. Она чувствовала себя так же неловко, как и я. И не хотела входить в столовую. Потому что… ну, скад! Она была робкой.

Я всегда предполагала, что она обитала рядом с М-Ботом, потому что заблудилась. Или происходила от его изначального гипердвигателя. Но с недавних пор мне казалось, что она была кем-то вроде слизня-интроверта. Погибель не хотела быть совсем одна и поэтому искала М-Бота с его неактивным цитоническим процессором. Но она не любила тусоваться в пещере, полной щебечущих слизней.

Я посылала ей ощущение покоя, пока мы собирали еду со стойки. Сэндвич… с арахисовым маслом? Я читала о нем. Ух ты! И долька какого-то оранжевого фрукта. Возможно, апельсина. Вечноберег и Земля давным-давно обзавелись общей растительностью благодаря многолетней совместной торговле, и большая часть пищи, которую мы получали от них, имела земное происхождение.

Я чувствовала себя совсем неплохо, устроившись в правой части столовой. Однако настоящее испытание было еще впереди – мои друзья собрались вокруг меня. У каждого под значком пилота был прикреплен кусочек красного фетра. Знак памяти – его надевали каждый раз, когда мы кого-нибудь теряли. В этот день фетр символизировал память о двух погибших пилотах и двух слизнях, товарищах по оружию.

Каждый из них был обвинением в мой адрес. Я могла бы спасти их. Кто я такая, почему обладаю подобной властью?

— Привет! – сказал Артуро. – Спенса, ты решила позавтракать! Начинаешь приходить в себя?

— Ага, – сказала я, посмотрев на него. – Нед?..

— Очнулся, – ответил Артуро, – и велел мне кое в чем ему помочь – сказал: одной рукой он не может сделать это сам.

Я перевела дух. Если Нед уже шутит, это добрый знак. Чувство вины слегка отступило.

Пока остальные ставили подносы, я смотрела мимо Артуро на Аланик, сидевшую через несколько человек от меня. Она ела вместе со звеном «Небо», но выбрала другую пищу. Кажется, ей нравились водоросли.

Фиолетовокожая инопланетянка изучала меня тихо, со сдержанной чувствительностью. Она сказала, что ее лидеры велели ей и дальше «общаться» с людьми. У наших народов была подозрительно схожая физиология – возможно, благодаря далеким общим предкам. Конечно, УрДейлы стали частью земной мифологии, как и кицены.

И все же было странно видеть, как вместе с нами завтракает та, чье лицо я украла. А еще было странно, что не пришла ФМ, поскольку она помогала Тору запустить новый проект.