Книга Непокорные, страница 30 – Брендон Сандерсон

— Готовьтесь к выходу из боя, – скомандовал Йорген.

— Юла, – сказала Киммалин. – Пожалуйста.

Все затряслось. Моя кабина завибрировала, а душа задрожала. Я распахнула глаза, вышла из пике и закричала.

Злясь на врага, на свою слабость, на Винзика, заставившего меня сделать это.

Злясь на Вселенную. За то, что у нее не было ответов.

Я положила палец на гашетку деструкторов и, ненавидя все происходящее, прицелилась в первого же увиденного врага.

Он уклонился.

Но я знала, что он сделает это.

Время, проведенное в «нигде», изменило меня, подарило возможность дотянуться и почувствовать врага. Мне нетрудно было прорваться через защиту и проникнуть в его разум. Я читала мысли пилота летящего впереди корабля. Дионеец. Он думал о своих трех детях и вдруг заметил, что я у него на хвосте. Я поняла, что он планирует обманный маневр: отвалить в сторону, а потом развернуться, чтобы я спикировала и ушла влево, прямо под огонь ПВО.

Мои способности, все более разнообразные, были такими удивительными, такими чудесными. И от этого еще ужаснее было видеть, как безжалостно мои инстинкты предугадывают путь врага, делая это с идеальной точностью. Я предугадывала все его движения – Сунь Цзы оценил бы. Дионеец снова и снова пытался уклониться – и каждый раз напарывался на мой выстрел.

Его разум исчез. Как внезапно оборвавшийся канал связи. Те прекрасные вещи, которым я научилась, в моих руках стали всего лишь новыми способами убивать.

Моя душа все еще дрожала, мозг пылал гневом. Я врубила форсаж и продолжила уничтожение. Я вспарывала боевое пространство, как вспарывают бритвой горло. Вражеские корабли исчезали во вспышках – я била сзади, не давая им шансов. Это был не бой. Это было прижигание. Так прижигают рану, чтобы тело не умерло.

За считаные минуты я сбила шесть кораблей. Все зенитки, разумеется, принялись стрелять по мне. Я прошлась над самым городом, разбивая окна и создавая препятствие между мной и орудиями.

«Спенса, – мягко сказал М-Бот, – я чувствую тебя».

Когда мои системы высветили позицию каждой зенитки, я стиснула зубы. Я прошла вдоль жилого дома, собираясь подняться выше и обстрелять пушки, но моя душа обезумела от боли. Я чувствовала Чета, чувствовала его боль, которая вторила моей собственной.

Обломки здания рядом со мной начали исчезать. Потом, когда я взлетела выше, они стали появляться в воздухе между мной и орудиями, перехватывая предназначенные мне выстрелы. Обломки теперь возникали непосредственно над огневыми точками, падали и разбивали их одну за другой, порождая взрывы, от которых город содрогался, и его куски взлетали высоко в небо.

Немногие оставшиеся корабли врага выстроились, чтобы остановить меня. Я уничтожила их почти бессознательно, сбив три и уронив на два оставшихся по металлической глыбе размером с аэрокар, так что оба расплющились.

На поле боя воцарилась тишина. Почти треть города была в огне, раны – места, где вынырнули зенитные орудия, – кровоточили дымом. Последние обломки кораблей самообороны сыпались вниз, орошая город расплавленным дождем.

Связь молчала. Я сжимала потными руками сферу управления и дроссель; кабина вибрировала. В воздухе рядом со мной появлялись случайные предметы – чашка, очки, мягкая игрушка, – которые затем падали, ударяясь о кресло или руки. По лбу струился пот, я не могла моргнуть, не могла пошевелиться. Только дрожать.