Книга Непокорные, страница 19 – Брендон Сандерсон

Я устроилась в кабине. Она должна была ощущаться знакомой, гостеприимной, но оказалась немного больше кабины корабля, на котором я летала в «нигде». Хотя системы управления были похожими, я постоянно промахивалась на несколько сантиметров, когда тянулась к тумблерам и кнопкам.

Внизу наша новенькая, Сэди, смеялась и перешучивалась с Недом, пока они расходились по своим кораблям. Я привыкла к тому, что Сэди держится тихо и нерешительно, но сейчас она смеялась возбужденно и уверенно.

В том, как Нед шутил с ней, было нечто извращенно-знакомое. Эти шутки много раз отпускались для меня. А теперь – для другой. Было такое ощущение, что меня заменили. На Сэди или на Аланик – она присоединилась к звену «Небо» во время моего отсутствия. Пока наземные службы заканчивали готовить корабли, Аланик болтала с Артуро. Какая ирония – женщина, которую я изображала, теперь чувствует себя хорошо в обществе моих друзей, лучше, чем я.

Я все время ожидала, что Йорген сядет в свой корабль и начнет отдавать нам приказы. Но адмирал флота не мог позволить себе боевые вылеты.

Все стало иначе. Не то чтобы неправильно, но я невольно увидела в этом еще один знак. Предзнаменование.

Я устроилась в кабине и обнаружила, что корабль оснащен… перевязью для слизня. Почти все корабли теперь летали с гиперслизнями. В космических сражениях возможность телепортироваться была фантастическим преимуществом. И не только в наступлении. Слизни были также «кнопкой катапультирования». Если корабль попадал под огонь деструкторов, слизень мог подхватить пилота и телепортировать его в безопасное место.

Поэтому корабли теперь были оборудованы перевязями – с левой стороны, там, где заканчивался фонарь кабины. Перевязь лучше других средств помогала слизню выдерживать перегрузки, и, хотя в кабине было довольно тесно, слизня помещали чуть в стороне.

Я устроила Погибель в перевязи и хорошенько почесала ей голову. Она пропела что-то утешительное, чувствуя мое настроение. Чтобы отвлечься, я прошлась по предполетному контрольному списку, как учил Кобб. Мы доверяли наземным службам свою жизнь, и я редко замечала то, чего не замечали они, но пилот должен брать на себя ответственность за свой корабль и оборудование. Проверка говорила не о недоверии, а о долге.

Мои руки знали, что делать. Я столько раз отрабатывала проверку, что была твердо убеждена: если вручить моему трупу сферическую капсулу, он перекрутит механизм, чтобы определить калибровку. К сожалению, это означало, что я могла думать, пока работаю. Вернулись мысли о том, что я никуда не вписываюсь, что я все потеряла. Что я…

— Хандришь? – раздался голос справа от меня. – В кабине звездного корабля? Не думала, что доживу до этого дня.

Я вздрогнула и, обернувшись, увидела, что Киммалин поднялась по короткому трапу к моей кабине. Для полета Киммалин собрала свои черные волосы в длинный хвост. Она держалась за края люка, устремив на меня пытливый взгляд глубоких карих глаз.

— Спенса Найтшейд – и печалится? – сказала она. – В кабине истребителя?

— Я не печалюсь, – ответила я, проверяя систему управления ускорителем.

— Ты хандришь, – повторила Киммалин. – Святая сказала, что лучше всего хандрить в одиночку.

— Что, правда?

— Правда.

— Значит…

— Значит, я не должна позволять никому хандрить в одиночестве, – сказала Киммалин, – потому что я не хочу, чтобы человек испытывал хандру наивысшего сорта.