Книга Обидеть ведьму может каждый, или клочки по закоулочкам, страница 17 – Светлана Калинникова

Мы поздоровались. Никита стоял сзади меня, а я, стараясь показаться дамой благопристойной, скромно улыбалась. Разговор у нас недолгий, но все-таки серьезный, надеюсь, что присесть нам предложат.

— И вам здравствуйте! — добродушно сказал он, постукивая пальцами по столу. — Кузьма Дмитриевич к вашим услугам. О том, кто вы такие скажете сами. Историю о написании какой-то бредятины о Добрыне Никитиче оставьте для нашего секретаря на кафедре. Я-то догадываюсь, зачем ко мне пришла ведьма. Но полюбопытствую поинтересоваться, все-таки насколько наглый размах у вашей просьбы.

А мне терять нечего — у меня дар украли, поэтому я ничтоже сумняшеся, выпалила ему в лоб:

— Покажите мне вашу мать! Ну, то есть Кузькину мать!

Сын Кузькиной матери — странно, конечно, звучит — встал со своего тепленького местечка, стул под ним скрипнул. У него оказался большой живот, поддерживаемый ремнем с бляшкой в виде драконьей головы. Кузьма Дмитриевич подошел ко мне и Никите и снял очки, всматриваясь. Он грозно сопел, а его оттопыренные уши слегка шевелились. Я могла смотреть только на них, очень интересно!

— Не надо мои уши рассматривать! Матушка тоже очень чувствительна к этому вопросу. Можно, сказать, если она и переживает о чем-то, так это по вопросу моих внешних данных. В остальном моя жизнь ей не столь интересна.

— У вас отличные данные! — зачем-то соврала я. Объяснить это было невозможно, когда я так бессовестно лгу, здесь подходит только одно бессмертное определение — «Остапа понесло»[1].

Научный работник кафедры фольклора покачал головой, дескать, не верю нисколько, не старайся.

— Кузьма Дмитриевич, — протянул он руку моему компаньону.

— Никита, — представился он, пожимая руку. — Вообще-то она искренний человек. Не сомневайтесь.

— Да-да, все ведьмы от чистого сердца заводят со мной знакомство для достижения своей цели. Кстати, встреча с моей матерью — не самая плохая. Студентки-ведьмы готовы на многое во имя всего лишь оценки.

— Она на многое не готова, — резко сказал Никита. — Только в пределах разумного, а за разум здесь отвечаю я.

Обидно. Они, не стесняясь, говорят обо мне в третьем лице, оба отказывают мне в наличии хоть толики здравого смысла. Это не проявление мужского шовинизма?

— Если ведьме нужна Кузькина мать, значит, никакая другая нечисть с ней не хочет иметь дело, или у ведьмы крайняя нужда. Это не первая ситуация, увы, не последняя.

— А разве вы сам не нечисть? — спросила я.

— Ну, с какой стороны посмотреть, — важно сказал Кузьма Дмитриевич. — Во-первых, у меня есть паспорт гражданина Российской Федерации, следовательно, я человек. Ну, если мы будем рассматривать этот вопрос в контексте фольклора, то это крестьянское выражение отсылает нас к матери домового, чье место всегда за печкой. Ну и третье — Кузькина мать — идиоматическое выражение, и с этой точки зрения, ни я, ни она существовать не можем.

— Это все крайне увлекательно, — заверила я. — Но хотелось бы ближе к делу? Где я могу найти Кузькину мать?

— Ну, не за печкой это точно, — засмеялся он. — Где угодно — в салоне красоты, на йоге, в торговом центре, возможно, у врача — у нее проблемы со спиной. Не девочка уже.

Я опешила.

— А сколько ей лет, извините? — пролепетала я.

— Сколько существуют ведьмы? — с жаром спросил он.