Книга Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши, страница 91 – Елена Эйхен

— Ведьма!

Я никогда прежде не слышала, чтобы его голос звучал так глухо и сдавленно, с безысходной обречённостью. За каменной маской невозможно было разглядеть, что творится внутри, но хозяин прожигал меня взглядом.

Вокруг сгущалась звенящая тишина. Казалось, сам замок затаил дыхание в ожидании неизбежного.

Всё рухнуло. Маска сорвана. Эсма исчезла. Осталась лишь Эсмеральда — беглянка с каторжного острова, отъявленная преступница, которую на далёкой земле среди ревущего моря терпеливо дожидался костёр, разожжённый самой судьбой.

Ванторн шагнул ко мне. Я не могла шевельнуться, не могла уйти. Магия выжжена дотла, тело измотано до предела. Да и куда теперь бежать?

Тень сомкнулась надо мной крыльями ночного хищника. От тела хозяина исходил жар, но во взгляде плескался ледяной мрак. Я застыла. Руки безвольно повисли, будто чужие, мышцы на лице нервно дёргались. Кровь отхлынула от щёк, ноги налились свинцом, и лишь чудом я не рухнула на пол. Зажмурилась, как дитя, наивно цепляясь за мысль, что если я не вижу, то и меня не увидят.

— Смотри на меня! — приказал хозяин охрипшим басом.

Сильная рука вцепилась в моё плечо и безжалостно потащила в кабинет. За спиной прозвучал сухой щелчок — магический замок встал поверх механического, отрезая путь к свободе.

Полумрак окутал комнату. В тесном пространстве фигура Ванторна казалась ещё более массивной, заполняя собой воздух.

— Кто ты? — голос был низким, глухим, с опасной сталью в каждой ноте. — Настоящее имя. Происхождение. Всё.

Я прижалась спиной к ледяной стене и молчала. Что могла я сказать? Любое слово — приговор.

— Говори! — кулак обрушился на камень рядом с моей головой, и стена дрогнула. — Или хочешь, чтобы я отвёз тебя обратно в тот клуб? Уверяю, там найдут для Королевы Ночи способ вытянуть правду. Ты и сама это знаешь.

Я зажмурилась. Сопротивление — бесполезно. Бегство — невозможно. Гордость потомственной ведьмы Пустоши горько смешалась с осознанием конца.

— Эсмеральда, — выдохнула я, открыв глаза. Голос показался чужим, охрипшим. — Эсмеральда из Пустоши.

В глазах его сверкнул огонёк.

— Продолжай.

Начала говорить. Слова полились сами собой — подгоняемые страхом и странным облегчением оттого, что правда, наконец, рвалась наружу. А ещё… мне почему-то отчаянно хотелось верить, что Ванторн всё поймёт и поверит. Должно быть, к тому дню я окончательно потеряла рассудок.

Я рассказала о каторжном острове — моей родине и тюрьме. О бабушке, великой целительнице Пустоши, сожжённой на площади, когда мама была ещё ребёнком. О матери, выросшей в неволе, родившей меня там же, в каменных стенах, пропитанных слезами и страхом. И о Лорис… о Лорис, которую я любила до сих пор.

— Кто научил тебя целительству? — спросил Ванторн.

— Мама научила всему, что знала сама, — голос дрогнул. — Травы, заговоры, истинную силу целительства… не ту грязь, что пишут в ваших книгах. Она лечила сокамерниц, рискуя жизнью. И однажды… её поймали. Казнили. За попытку спасти умирающую женщину.

Горячие, солёные слёзы заструились по щекам.

— А потом немного учила Лорис. Старая, немощная ведьма. У Лорис почти не осталось магии — лишь знание трав да тихие шепотки. Но она… она вырастила меня. Любила, как умела. И умерла, когда мне исполнилось шестнадцать. Я осталась одна. На том острове смерти. А потом… применила дар и… сбежала, чтобы не умереть.