Книга Дикий. В твоём плену, страница 68 – Лана Светлая

И он оказался прав. Я сварганила самое простенькое. И вчера опробовала это зелье на его людях.

Зачем это сделала?

Ну… я же обещала ему «весёлую» жизнь, если он не отпустит меня.

Три дня он терпел моё демонстративное игнорирование, мои психи, язвительные и где-то даже обидные высказывания не только в его сторону, но и в сторону его людей. Даже мою вспышку ярости, когда я орала и кидала в него всем, что попадало под руку в гостиной, где мы с ним на тот момент находились, он достаточно спокойно пережил.

Все эти три дня Глеб кружил вокруг меня, всем своим видом показывая, что простит мне всё, что угодно. Разговаривал как с какой-то душевнобольной – тихо, терпеливо и спокойно. Как же меня бесило это.

На четвёртый день я решила вводить тяжелую артиллерию. И ввела, обманув его. Сварганила «волшебное» зелье и пошла знакомиться с членами его клана, проживающими на территории поместья.

Как же злорадствовала внутри себя, когда Глеб, довольно улыбаясь, отпустил меня, правда, приставив сопровождающего в виде оборотня из охраны. Наивный Глебушка думал, что я смирилась. Ему даже в голову не пришло, что я просто сменила тактику.

— Ой, да ладно тебе, – запив кусок бутера, который откусила под его пылающим взглядом, небрежно хмыкаю, – не тянет мой проступок на то, чтобы лишить меня моих склянок. От расстройства желудка ещё никто не умирал.

— Мои люди со вчерашнего вечера с унитаза не слезают! – сквозь зубы рычит Берковский, сжимая кулаки.

Вчерашняя вечерняя прогулка тире знакомство с людьми Берковского прошла… хм-м… плодотворно.

Ну что сказать, да, я воспользовалась тем, что никто не мог мне отказать, когда я просила напоить меня чаем при знакомстве. Все оборотни хоть и находились в диком напряге, но были готовы ковриком расстелиться передо мной, учитывая, что я истинная их вожака.

Капнуть пару капель своего зелья в их чашки вообще никакой сложности не представляло. Я же вела себя как паинька. Мило улыбалась, всем своим видом показывая, что готова стать достойной парой Глеба. И, дожидавшись того, что они отвлекались на что-то, незаметно добавляла своё первое зелье, сделанное без ведовской силы.

— У меня, мать твою, даже охраны теперь нет на въезде благодаря тебе! – беснуется Берковский. – Пришлось молодняк туда ставить, который ни хрена ещё не обучен!

— А я предупреждала тебя, что будет, если ты меня не отпустишь, – продолжаю спокойно попивать чай. – Кстати, за то, что ты не даёшь мне увидеться с моими девчонками, тоже жди «ответочку» от меня. Я так понимаю, что теперь, после моей… шалости, – усмехаюсь, глядя прямо ему в глаза, – ты меня даже из дома не выпустишь, поэтому прилетит лично тебе. Так что… подумай хорошо, Берковский. Может, всё-таки передумаешь и отпустишь меня.

Мужчина сдавленно матерится, тяжело дыша.

Выглядит так, словно готов броситься на меня и придушить.

— Предлагаю заключить сделку, – после пары глубоких вдохов начинает говорить Глеб, заставляя меня удивлённо изогнуть бровь и посмотреть на него недоверчиво и с опаской.

Какая нахрен сделка?!

Просто отпусти меня!

— Слушаю, – всё-таки решаю выяснить, что он хочет предложить.

— Я позволяю тебе увидеться с твоими подружками… скажем, завтра.

— Что взамен? – подозрительно интересуюсь, когда он замолкает.