Книга Измена. Лишняя жена дракона, страница 38 – Лиссбет Котцова

«Верните драконят Совету».

Верните.

Как будто они когда-то принадлежали Совету.

Как будто ребёнок вообще может кому-то принадлежать, кроме самого себя и тех, кто любит его достаточно, чтобы не продать страху.

— Надо поговорить с Темуром, — сказала я тихо.

Тариэл не обернулся.

— Завтра.

— Завтра могут прийти маги Совета.

— Тем более завтра.

— Он видел Кетеван.

— Он ребёнок, который только что чуть не ушёл в пропасть. Его память сейчас — огонь на ветру. Дунь неправильно, и всё погаснет.

Я подняла на него глаза.

Иногда он говорил такие вещи, что я почти забывала, каким невыносимым может быть.

— Вы не только хамите, значит.

— Не привыкай.

Я почти улыбнулась.

Но улыбка исчезла, когда Темур открыл глаза.

— Я не сплю.

Мариам крепче сжала его рукав.

— Темур…

— Всё равно расскажу, — хрипло сказал он. — Пусть уже все знают. Может, тогда она перестанет приходить во сне.

Я поставила кружку на пол.

— Кетеван?

Он кивнул.

Лука проснулся и поднял голову. Я погладила его по тёплой чешуе, но он всё равно смотрел на Темура огромными испуганными глазами.

— Это было за три ночи до того, как Тамара перестала вставать, — начал Темур.

Голос у него был сухой, будто каждое слово царапало горло изнутри.

— Марта тогда заболела. Сильно. Дом не открывал ей некоторые двери, а Тамара сама носила нам еду. Она уже была странная. Иногда забывала, зачем пришла. Иногда смотрела на Луку и плакала. Иногда называла меня другим именем.

— Каким? — спросил Тариэл.

Темур нахмурился.

— Не помню. Что-то старое. Не моё.

Марта у стола побледнела, но промолчала.

— В ту ночь я проснулся, потому что Лука плакал. Тихо. Как тогда. — Темур кивнул на маленького драконёнка. — Я хотел найти воду. Дверь из комнаты была закрыта, но дом иногда слушался меня, если я очень злился.

— Поэтому ты вышел? — спросила я.

— Я не боялся.

Он сказал это слишком быстро.

Я не стала спорить.

— Я дошёл до галереи. Там горел свет. Внизу, у сухого фонтана, стояла Тамара. В одной рубашке. Босая. А напротив неё — Кетеван.

При имени Кетеван воздух возле очага стал холоднее.

Мариам опустила голову.

— Она пахла сладко, — продолжил Темур. — Как гранат. И дым. На ней было золотое платье. Не красное, как на Совете. Золотое. Оно светилось, когда она двигалась. Я подумал, что она красивая.

Он сжал губы.

— А потом она улыбнулась, и я понял, что красивые тоже бывают гнилыми.

Тариэл отвёл взгляд к окну.

Я почувствовала, как письмо Тамары будто снова лежит у сердца.

«Не верь женщине с золотыми глазами».

— Она что-то сказала Тамаре? — спросила я.

Темур кивнул.

— Сначала тихо. Я плохо слышал. Тамара говорила: «Леван должен узнать». А Кетеван засмеялась. Не громко. Так… будто Тамара сказала глупость.

Он поднял глаза на меня.

— Она сказала: «Леван узнаёт только то, что не мешает ему быть великим».

Я вздрогнула.

Потому что это было слишком похоже на правду.

— Потом? — тихо спросил Тариэл.

— Потом Тамара сказала про ребёнка. Что он не от Левана. Что есть отчёт. Что она покажет его Совету.

Темур замолчал.

Марта резко поставила чашку на стол.

— Значит, отчёт был у неё.

— Был, — сказал Темур. — В руках. Лист с синей печатью.

— Синей? — переспросил Тариэл.

Мальчик кивнул.

— Кетеван попросила отдать. Тамара не отдала. Тогда из тени вышел мужчина.