Книга Измена. Лишняя жена дракона, страница 22 – Лиссбет Котцова

Потом — треск.

Ворота не выдержали.

Шавцихе вскрикнула.

Не по-человечески. Камнем. Железом. Сотней старых дверей. Факелы вспыхнули синим, и по коридору покатился ветер, пахнущий пеплом.

Я остановилась у поворота.

В главный двор вошли люди.

Их было не меньше десяти. Может, больше. Тёмные плащи. Маски без лиц — гладкие, костяные, с узкими прорезями для глаз. В руках — короткие клинки, на которых горели серые руны.

Один из них поднял ладонь.

— Дом признал новую хозяйку, — сказал он. Голос был приглушён маской. — Значит, дети здесь.

Меня заметили.

Все сразу.

Тишина между нами стала такой плотной, что её можно было резать.

— Княгиня Орбелиани, — сказал тот, что стоял впереди. — Совет требует вернуть принадлежащее ему имущество.

Имущество.

Я вдруг перестала бояться.

Не совсем. Страх никуда не ушёл. Он просто стал ниже, под ногами, как холодная вода в подвале. А сверху поднялось другое.

Ярость.

— Дети не имущество.

Человек в маске чуть наклонил голову.

— Драконята с повреждённой кровью находятся под юрисдикцией Совета.

— А женщины с повреждённой жизнью под чьей юрисдикцией? Или нас тоже удобно списывать в имущество?

Он сделал шаг.

— Нам нужны дети. И дневники Тамары Орбелиани.

Дневники.

Значит, они знали.

Значит, письмо было только частью. Где-то в Шавцихе оставались записи прежней Тамары, доказательства, тайны. И эти люди пришли не просто за детьми. Они пришли стереть всё, что мёртвая женщина успела спрятать.

— Уходите, — сказала я.

Один из нападавших рассмеялся.

Коротко. Без радости.

— Она правда думает, что стала хозяйкой.

Главный поднял руку, останавливая его.

— Последний раз. Дети и бумаги. Добровольно. Тогда вы останетесь живы.

Я посмотрела на его маску.

И вспомнила Левана. Совет. Кетеван. Слова «тебе дадут золото». «Ты не выживешь там одна». «Княгини обычно не спорят». Сколько раз мне уже предлагали остаться живой в обмен на то, чтобы я отдала себя по частям?

Сначала голос.

Потом дом.

Теперь детей.

— Нет.

Он вздохнул.

— Жаль.

И дом взорвался движением.

Первый нападавший бросился ко мне. Я отшатнулась, но пол под его ногами внезапно ушёл вниз. Не рухнул — открылся, как пасть. Мужчина провалился по пояс, вскрикнул, и каменные плиты сомкнулись вокруг него, удерживая.

Второго ударила дверь. Тяжёлая дубовая створка сорвалась с петель и с такой силой впечатала его в стену, что маска треснула.

Третий попытался проскочить по лестнице — но ступени повернулись, сбросили его обратно во двор.

Шавцихе защищалась.

Живо.

Я стояла посреди хаоса и чувствовала каждое движение дома так, будто это мои собственные мышцы. Вот коридор сужается. Вот ставни закрывают окна в детской кухне. Вот старая кладовая прячет ход. Вот в подвале просыпается холодный источник, сухой, но всё ещё помнящий воду.

Метка на запястье горела.

— Госпожа! — крикнула Марта откуда-то из глубины дома.

Я бросилась на голос.

Не успела.

Один из людей в маске оказался быстрее остальных. Он не стал бороться с дверями и лестницами. Он достал из-за пазухи маленький серый камень, сжал в ладони — и стены вокруг него замолчали.

Дом ослеп.

Коридор впереди распахнулся.

Тот самый, который вёл к западной кухне.

— Нет!

Я побежала.

Платье путалось в ногах. Воздух резал горло. Где-то рядом кричали. Шавцихе снова пыталась закрыть проход, но серый камень в руке нападавшего гасил её магию, как мокрая тряпка гасит огонь.