Книга Душа мавки, страница 15 – Ева Бран

Я подошёл к столу. Гринь поднял на меня водянистые глаза.

— Ты Руслан, - сказал он сразу. – С озера.

Я не удивился. В сумеречном мире новости расходятся быстрее, чем в полицейских сводках.

— Ты знаешь про сердца?

— Допустим, - ответило существо уклончиво и обнажило мелкие, острые зубы в ухмылке. Я силился, но никак не мог его классифицировать. Интересно, что за нечисть? – А ты про чашу?

— Какая чаша? - спросил я, невольно холодея нутром. Если я правильно понял… Плохо дело!

Гринь опустил взгляд на свои пальцы.

— Старая, - сказал он. – Не из твоего мира. Из кости древнего змея сделана. Сам Кощный бог ей когда-то владел! Из того вырезана, кто не должен был умереть. И когда в неё капают кровь четырёх стихий, мир начинает трескаться, как лед весной.

— Четырёх стихий, - повторил я.

Гринь кивнул.

— Вода уже есть, - сказал он, и в голосе его мелькнула печаль, будто он говорил о знакомой. – Огонь ищут. Землю… землю режут давно. А воздух – самый хитрый. Его не поймать руками.

— И кто это делает? - спросил я, наконец.

Гринь улыбнулся.

— А вот за это платят не медяками, охотник. За это платят иначе.

— Чем?

Он наклонился, и я почувствовал от него запах озона. Так пахнет воздух перед ударом молнии.

— Ты принесёшь мне железо, которое пело в Нави, - сказал он тихо. – Маленькую вещь. Кусок старого железа, что побывало в глубине.

Железо, бывшее в Нави, держит на себе отпечаток иной стороны. За такой отпечаток сумеречные готовы продать многое. Кажется, Гринь хотел получить путеводную нить.

— Допустим, - сказал я.

— Тогда слушай, - нечисть подняла глаза. – Имя не скажу. Но скажу примету. Тот, кто режет сердца, пахнет не кровью. Он пахнет горькой золой. Как печь после того, как в ней сожгли веник из полыни. И он держит при себе меч.

— Меч? - переспросил я.

Гринь кивнул.

— Не простой. Кладенец. Он не рубит – он развязывает. Он режет не мясо, а узлы. И если Кладенец у него, значит, он не боится твоего железа.

Я сжал кулаки, ощущая дикое раздражение. Так вот почему Орден отправил меня сюда. Не просто закрыть точку. Не просто разобрать смерть у воды. Кладенец – это миф, который даже сумеречники иногда считают сказкой. Но если он уже в чужих руках…

— Где он? - спросил я.

Гринь поднял палец и постучал им по столу.

— Ты сначала принеси мне вещицу, а потом остальные вопросы задавай. А теперь иди. И не возвращайся в этот бар с пустыми руками. И не думай, что мавка на озере – твой враг. Она – приманка. Сгубленная, светлая душа, заплутавшая во тьме. Хотя охотники в подобное не вникают. Правда? Вы только устранять умеете, а не помогать выбраться душам из трясины отчаянья.

Я не ответил. Встал, оставил на столе купюру, хотя так ничего и не выпил, и направился к выходу. Бар за спиной продолжал гудеть, будто ничего в окрестностях не произошло. Люди и «не люди» пили тёмный чай, переговаривались, смеялись коротко. Для них смерть нечисти – это не трагедия. Это новости рынка.

Сев в машину, откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза. Мавка на озере. Разрезы в овраге. Чаша. Кладенец в чужих руках. И тёмный колдун…

Я посмотрел в зеркало заднего вида, и на секунду мне показалось, что на заднем сиденье кто-то сидит. Нечто белёсое, тонкое, мокрое. Но там было пусто. Только мой рюкзак. Моргнул, прогоняя наваждение. После потусторонних баров и не такое примерещится.