Книга Яга на выданье, страница 88 – Азалия Фэйворд, Виола Сказгард

— Так, совет! – рявкнул он и так треснул костяным посохом об пол, что с потолка посыпалась вековая пыль, а пауки в углах дружно спрятали головы. – Созываю совет нечисти! Быстро все сюда!

Василий к тому моменту уже успел обнюхать (а кое-где и пометить)большую часть замка. Разведка боем показала плачевные результаты: тут не то что сметаны – пауков и тех раз, два и обчёлся, да и те какие-то дохлые, хилые, смотреть тошно.

“Проклятое место, – подумал кот. – Ни пожрать, ни поразвлекаться. Сплошное разочарование”.

В тронный зал он прошествовал с таким видом, будто это его так громко пригласил повелитель Тьмы. Кот небрежно обошёл трон, окинул взглядом зал и, не долго думая, плюхнулся в самое почётное кресло, что стояло рядом с троном Кощея. Уселся по-царски: хвост трубой, лапы на подлокотниках, морда – сама наглость.

— Ты чего? – аж подпрыгнул Кощей, выронив от неожиданности посох. – Ты куда это уселся⁈

— А что такого-то? – лениво зевнул кот, развалившись в кресле, как привык. – Я кот из уважаемой семьи, чистопородный Баюн, между прочим. Мне не по статусу валяться на грязном полу.

Кощей от злости заскрежетал зубами, аж искры посыпались, как из-под точильного камня, глазницы засверкали зелёным огнём, а костяные пальцы сжались в хилый кулак, но спорить не стал. Только рукой махнул молча: мол, ладно, сиди.

Усевшись на свой костяной трон, он хлопнул в ладоши, и в зал начали входить приглашённые. И вот тут началось самое весёлое.

Первым, гремя цепями и лязгая чешуёй, вполз Змей Горыныч. Существо было колоссальных размеров, зал сразу же стал казаться маленьким и тесным. Все три его башки, как три скандальные соседки на лавочке, одновременно озирались по сторонам, фыркали, чихали и беспрерывно грызлись между собой.

— Левая, не наступай мне на хвост, дырявая твоя репа! – заорала правая голова, пытаясь укусить соседку за шею.

— Это ты мне на лапу наступила, бестолочь одноклеточная! – возмущённо отвечала левая, лязгая зубами. – Я вообще аккуратно шла, это ты, криворукая, вечно под ногами путаешься!

— А ну заткнитесь оба! – рыкнула средняя, самая большая и солидная голова. – Мы на совете, а не в курятнике! Ещё слово – и оба без ужина останетесь!

Головы притихли, но злобно косились друг на друга, продолжая перешёптываться.

Следом, шаркая ногами и пуская слюни, в зал пришлёпало Лихо одноглазое. Высоченное, тощее – как швабра, на которую натянули старый балахон. Посреди лба – один огромный глаз, и этот глаз вращался во все стороны независимо от головы. Зрелище было, мягко говоря, не для слабонервных.

Лихо остановилось посреди зала, замерло и уставилось своим единственным глазом на Василия, отчего тот аж шерсть на загривке приподнял.

И, наконец, под аккомпанемент чавканья и громкого бульканья, в зал вплыла Кикимора болотная. Вся зелёная, с волосами из тины и ряски, на плечах пиявки, на локтях улитки. От неё так разило тухлым болотом и застоявшейся лужей, что даже Горыныч, привыкший ко всему, громко и влажно чихнул.

— Это что за сборище? – прокомментировал Василий, даже не вставая с кресла (наглость, как известно, второе счастье, а у кота её было на троих). – Коша, ну ты б хоть предупредил, что у тебя тут не совет, а цирк сказочных уродцев.

Кощей пропустил оскорбление мимо ушей. Он выпрямился, поправил корону, которая то и дело норовила съехать набок, и начал совещание.