Книга Яга на выданье, страница 78 – Азалия Фэйворд, Виола Сказгард

Решив сменить тактику, этот анатомический артист попытался изобразить рокового мужчину. Он выпятил грудь (при этом рёбра под бархатным камзолом угрожающе затрещали, грозя порвать ткань), томно прислонился к невидимой стене и растянул тонкие, потрескавшиеся губы в улыбке. Это было страшно. Нет, это было жуть как страшно, потому что в его полусгнившем рту сияли идеальные, ослепительно белые фарфоровые зубы. Явно чьи-то чужие. Наверное, у эльфийского принца выдрал вместе с челюстью.

— Дерзкая... Мне такие нравятся. Люблю с огоньком, – процедил он, подмигивая мне глазом, у которого отсутствовало веко. Зрелище было максимально блевотным. – Знаешь, Ядвига, я ведь пришёл сделать тебе одолжение. Замок у меня большой. Мрачный. Сквозняки, правда, жуткие, радикулит замучил... Пыль с черепов протирать некому, да и над златом чахнуть в одиночестве скучно – я недавно в бухгалтерии запутался. Так и быть! Снизойду! Будь моей женой! Озолочу! Весь мир у твоих ног положу! Ну... то, что от него останется после того, как я пущу на него чуму и саранчу.

Я моргнула. Раз. Другой. Перевела взгляд с его сияющих унитазным блеском зубов на выпирающие ключицы, на которых уже начала расти какая-то бледная поганка.

А потом меня просто порвало.

Я заржала так, что пришлось сложиться пополам и схватиться за живот. Слёзы брызнули из глаз, я хрюкала, задыхалась и не могла остановиться.

— Женой?! Тебе?! – выдавила я, вытирая слёзы и показывая на него пальцем. – Ой, мамочки, держите меня семеро! А песок из тебя сыпаться не начнёт в первую же брачную ночь? Мы ж в постели как в песочнице будем! Ты ж, милый мой суповой набор, больше на пособие для студентов-некромантов похож, чем на жениха! Я если тебя обниму, мы ж потом твои кости по всей спальне собирать будем! Да и зачем мне твоё злато? Я его в борщ, что ли, покрошу? Или мне тебе золотыми слитками пролежни натирать?!

Кощей потемнел лицом. Точнее, его серая кожа приобрела цвет несвежего баклажана. Воздух вокруг него угрожающе заискрил, запахло горелой проводкой и концентрированной яростью. Его фарфоровые зубы скрипнули так мерзко, что у меня заныли пломбы.

Но тут, звеня шпорами, доспехами и отсутствием инстинкта самосохранения, вперёд выперся Радимир.

Плечи расправил, грудь колесом, подбородок волевой, волосы на ветру (которого по-прежнему не было) играют. Меч из ножен достал –вжииинь! – прямо классический герой с обложки героической летописи.

— Не смей оскорблять деву, нечисть костлявая и дурно пахнущая! – гаркнул богатырь так мощно, что у меня в правом ухе едва не лопнул сосуд, а с елки осыпались иголки. – Я не позволю тебе угрожать ей своими грязными помыслами! Вызываю тебя на честный бой! Один на один! Вынимай свой клинок, если он у тебя вообще есть, и сразись как мужчина, а не как моль в шкафу!

Кощей медленно, с грацией парализованного богомола, повернул к нему голову. Перевёл на богатыря презрительный, светящийся фиолетовым взгляд и брезгливо скривился, обнажив гнилые десны над идеальными зубами.

— Честный бой? – фыркнул бессмертный. При этом из его рта вырвалась стайка мошкары. – Какая потрясающая, отвратительная банальность. Мальчик с влажным взглядом, я – Абсолютное Зло с многовековым стажем. Я строил империи на костях и завтракал такими, как ты. Я не дерусь честно. Я делегирую полномочия.