Книга Тоннель в лето, выход прощаний, страница 85 – Мэй Хатимоку

— Братик… Ты ведь и сам все понимаешь?

Сердце тревожно екнуло. В груди появилось неприятное чувство тяжести, и я невольно свел брови.

— …О чем ты? Я не понимаю.

— Рыбка-клоун – морская рыба, она не может жить в реке и все время прячется в актинии. А вот лосось – он другой. Он и в море резвится, и в реку заходит, и против течения идет. К тому же он еще и вкусный.

— Это правда. Лосось вкусный. Но зачем ты сейчас об этом говоришь?

— Это важно. Потому что ты, братик, – лосось. А я рыбка-клоун…

— Не говори глупостей! – я и сам не ожидал, что сорвусь на крик. – Ты это ты! Никакая не рыбка-клоун и не лосось. Ты можешь пойти куда захочешь. Так что, пожалуйста, не говори так…

Я потратил столько времени, чтобы добраться сюда. Я не могу уйти один.

— Все в порядке. Я всегда буду рядом. Поэтому, братик, ты тоже… – ее руки ослабили хватку. – Должен жить настоящим.

Я почувствовал легкий толчок в спину и, потеряв равновесие, сделал невольный шаг вперед.

— Карэн! – я выкрикнул ее имя, обернувшись.

Но сестры там не оказалось.

Дверь тоже исчезла, словно ее никогда и не было. Словно не существовало ни слепящего солнечного света, ни белого песка, ни даже намека на соленый запах океана. Только бесконечный туннель, уходящий вдаль.

У меня перехватило дыхание, будто весь воздух исчез из легких.

В отчаянии я шагнул вперед, надеясь отыскать дверь, ведущую на тот пляж. И тут в памяти отозвался голос Карэн.

«Братик, ты тоже… должен жить настоящим».

«Ты тоже…»

Союз «тоже»… Кого она имела в виду помимо меня? Ответ был очевиден.

Ханасиро.

Карэн говорила мне жить в одном мире с Ханасиро. Это было ее последнее наставление для меня.

Я схватился за голову, впиваясь пальцами в волосы. Из-под плотно сжатых век полились слезы.

Глубоко внутри я догадывался, что все так и будет.

Истинное свойство туннеля Урасима – «возвращать утраченное». Именно поэтому я смог встретиться с Карэн. Именно поэтому я даже получил право любить. Но помимо этого, сам того не замечая, я обрел и кое-что другое.

«Силу смотреть реальности в лицо».

Способность принять болезненное прошлое и жить настоящим. Но это несовместимо с существованием Карэн, чья жизнь остановилась в десять лет. Значит, нужно было выбрать что-то одно.

В туннеле Урасима, уверен, нет ни злого умысла, ни даже собственной воли. Он лишь автоматически отражает то, что потеряли те, кто в него ступает. Но что происходит, когда эти «потери» противоречат друг другу?

В таком случае, наверное, побеждает то стремление, которое оказывается сильнее.

Выходит, я сам, пусть и неосознанно, сделал выбор в пользу реальности.

Я уже принял смерть Карэн.

… В глубине души я это понимал.

Но я все еще цеплялся за слабую надежду, что, может быть, случится чудо и настанут дни, когда мы снова будем вместе.

Это были лишь сладкие грезы.

Пора наконец проснуться.

Я до боли стиснул зубы. Напрягся всем телом, пытаясь сдержать и запереть внутри рвущиеся наружу чувства. Затолкал их поглубже, накрыл тяжелой крышкой и запер на все засовы.

Я вытер слезы рукавом и изо всех сил крикнул:

— Карэн!!! Я пошел!!!

И бросился бежать к выходу из туннеля.

Счастливого пути.

Мне показалось, что Карэн произнесла эти слова.

С момента, как я вошел в туннель, прошло 29 часов 35 минут [8 лет и 36 дней снаружи].