Книга Второй шанс. Тропа для двоих, страница 30 – Айлин Лин, Мия Лаврова

— Этейни, - голос мужа был полон мольбы и боли.

— Я - Эрин, Этейни умерла семь ночей назад, вместе с ребёнком. Сказка закончилась Уйди.

— Ты вправе выбрать способ казни для Падрая и Трессы, - голос Киаран стал глухим, словно опустошённым.

— Пусть выпьют тот же яд. У меня на глазах, у всего острова. Чтобы весть о наказании за предательство и убийство долетела даже до берегов Грауддуга.

— Ты изменилась, Эт Эрин

— Я выжила, но похоронила всё, что было между нами, - отвернулась от мужа, чувствуя, как шквал эмоций прорывает плотину вынужденного спокойствия, слёзы хлынули рекой.

Хлопнула дверь за Киараном и тотчас возле меня оказалась Нимуэ, с чашей резко пахнущего отвара.

— Выпей, госпожа.

Я, громко всхлипнув, села на кровати и обняла Нимуэ, прильнув к её плечу, как бывало в детстве с мамой. И так же, тихо шепча на ухо почти невнятные слова, девушка успокаивала меня, гладя по волосам.

* * *

Несмотря на разгар лета, с утра зарядил дождь, сизые тучи метались между утёсами, окружавшими остров в безумной пляске, холодный ветер превращал капли в крохотные градинки, которые секли лицо.

На главной площади Дуннгарвана стеной стоял народ, окружив двоих человек. Тресса и Падрай немыми статуями застыли, прижавшись спиной друг к другу. Их окружили люди Домлана, те, что обычно стерегли покой длинного дома, гайррод больше не доверял нойдам.

Вперёд ринулся старик, отец Трессы, поскользнулся в грязи, упал на колени и пополз к воинам, простирая к дочери узловатые руки.

— Тресса!

Один их охранников поднял старика и отвёл к толпе, девушка будто и не видела отца, её била дрожь, не от холода, от осознания грядущей смерти.

Я не была скорой на расправу, как Падрай и его сестра, день за днём откладывая казнь. Страшна не смерть, а её ожидание

Мы с Киараном стояли напротив приговорённых, рядом слуги с двумя чашами самого лучшего мёда. Муж ожидал, что я выберу более изощрённую казнь, их немало, но мне не хотелось, чтобы Трессу и Падрая мучили. Я желала посмотреть в глаза убийцам, когда их коснётся незримая рука Кальех, увидеть в них ту бездну, через которую прошла сама, оставив позади всё, чем дорожила.

Я открыла флакон с ядом, налила его в чаши и пошла вперёд, воины расступились, пропуская меня.

— Пей, - протянула первый кубок Трессе.

Руки девушки тряслись, безумным взглядом обвела она толпу:

— Пощади, - колени убийцы подогнулись, грязь чавкнула, когда она плюхнулась передо мной.

— От тебя я пощады не дождалась, - внутри не было ничего: ни гнева, ни ярости, ни злобы, - пей же, не заставляй вливать в тебя насильно.

— Пей, - рявкнул Падрай, - не позорь свой род, не унижайся, - и протянул руку ко мне, принимая второй кубок.

Нойд криво ухмыльнулся, отсалютовав чашей Киарану, и одним глотком опрокинул в себя яд. Трессу подняли, Падрай сгрёб её за волосы и схватил второй кубок, заставив сестру пить отравленный мёд. Девица глотала, задыхаясь, из её носа потекло, напиток лился по горлу, стекая за ворот платья.

Я стояла перед убийцами, смотрела, как скрутило их от боли, как туман небытия застилает их взор. Чаши упали на землю, вслед за ними повалились в грязь два тела, незрячими глазами уставившись в тёмные небеса.

Развернувшись, не дожидаясь Киарана, я направилась к длинному дому, народ шарахался от меня в стороны, будто не девушка шла сейчас через толпу, но сама богиня смерти, отыскивая новую жертву.