Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 91 – Сьюзен Уилсон

Она перестала смеяться, как только увидела Калхаса. Девчушка соскользнула со спины воина, бросив на молодого человека полный ужаса взгляд, и со всех ног кинулась к отцу. Схватив Калхаса за руку, она почти потащила его в их палатку.

* * *

Дни сливались в недели, а ветра продолжали бушевать. Армия ждала, когда Агамемнон объявит о прибытии жертвы. Ждала и ждала.

Потом как-то утром мы проснулись от необычного ощущения – стояла тишина.

Мы с Патроклом вышли из укрытия. Небо сияло лазурью, дождь прекратился, а воздух был кристально чист. Анемои вернулись в свои небесные чертоги – все, кроме Зефира, ласкового западного ветра. Условия наконец стали благоприятными для отплытия в Трою – и мне было доподлинно известно, что сделал Агамемнон ради благосклонности богини.

Простые воины отпраздновали, омыв свой завтрак таким количеством вина, что в кои-то веки никто не жаловался на его недостаток. Зато ви́на с ароматом фиалки, припасенные для командующих, остались почти не тронутыми. В любой момент Агамемнон мог появиться из своего шатра и сообщить, что пора отдавать приказ о начале подготовки кораблей.

Конечно, мы поплывем. Наконец-то Артемида улыбнулась предприятию Агамемнона.

Я уселся на скалу на берегу в небольшом отдалении от того места, где ели и общались между собой мирмидоняне, и одним махом осушил свой кубок. Бросил его на песок. Горло жгло, и не только от неразбавленного вина.

Из ниоткуда передо мной возник шустрый, как чайка, невысокий парень, не из моих, и подхватил кубок. За ним на веревке трусил благодарственный козел со свисающими с позолоченных рогов лентами. С видимой неохотой он протянул кубок мне.

— Оставь себе, – сказал я.

Он облизнул губы.

— Это же серебро.

— От Агамемнона подобной щедрости не жди, даже если мы возьмем сотню Трой.

Человек поспешил прочь, прижимая кубок к груди и волоча за собой блеющего козла.

Я выдернул свой кинжал из песка, куда вогнал его по самую рукоять. Этот древний талисман, подарок детства от любящего отца, дар, который я предложил Патроклу уже очень давно, в ту ночь, когда он приехал во Фтию насквозь промокший, я всегда носил с собой. Но прошлой ночью я его забыл. Взявшись за лезвие, я провернул в песке рукоять. Появился рисунок, но без определенной формы. Багровые пятна на золотом песке Авлиса. Ладонь запульсировала болью. Только воину должна быть ведома боль от клинка.

Если бы богиня не затуманила мой разум и не заставила меня оставить оружие в шатре, прошлой ночью я убил бы этим кинжалом, каким бы тупым он ни был. Но Артемида – заботливая Повелительница Зверей, Защитница Юных, Кровавая Охотница – не позволила мне сорвать ее обряды.

Где-то дальше по берегу прозвучал барабанный бой. Отбиваемый ритм отдавался в ушах болью.

Патрокл стоял в окружении мирмидонян и махал мне.

— Иди к нам! – прокричал он.

Я бы предпочел вернуться во Фтию, чем плыть с Агамемноном в Трою. Защищал бы своего старенького отца, помогал ему править.

Патрокл, проворный, как козлик того парня, скакал по разделяющим нас камням. Он добрался до меня и протянул руки, собираясь поднять на ноги. Я покачал головой.

— Что такое, любовь моя? Наконец пришло твое время. Это предприятие запомнят многие поколения. Твой отец будет тобой так гордиться.

— О да. Заслужить вечную славу, прославить свой дом, своего сына. Для чего еще мне жить?