Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 41 – Сьюзен Уилсон

— Сегодня утром прибыл гонец, – сказал Менелай.

— Да, я его видела. – На ее глазах, пока она стояла на галерее над двором, из зала вышел молодой человек в шапочке, на которой было изображено не что иное, как микенские львицы-двойняшки. – И какие новости он привез?

Прежде чем Менелай успел ответить, приложив для этого видимое усилие, послышались приближающиеся шаги – легкая походка Париса. Елена уловила запах мирры. Под предостерегающим хмурым взглядом улыбка на его лице застыла. Парис поднял руку в формальном приветствии.

Менелай повернулся вполоборота и поприветствовал вошедшего.

— Сядь, Парис. Нам нужно кое-что обсудить. Я получил ужасное известие.

Парис продолжал стоять, растерянно глядя на Менелая.

Елена вскинула подбородок, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица. Она невинна, что бы там ни заподозрил Менелай. Она позволяла Парису говорить вольности, но не более того. Парис называл ее Пелеей, Повелительницей Любви в человеческом обличье. Возможно, это было непочтительно. Но ему все равно, кто его слышит: боги или стражники. Что, если у Агамемнона во дворце есть шпионы?

Голос Париса прозвучал сдавленно:

— Я уверен, что мы разберемся.

— Если бы все было так просто, – отозвался Менелай.

Разве не бранила Елена Париса за льстивые речи? Беспечно смеялась? Парис не всегда отвечал ей тем же. Порой стремился прижаться плотнее, и тогда Елене приходилось уворачиваться, чтобы не коснуться его губ.

У Париса на лбу почему-то выступили капельки пота.

— Может, ты просто расскажешь нам то, что услышал?

Пожалуй, она сглупила, позволив ему перенять свойственные ей фразочки. Ей казалось, что это просто безобидная игра. Ей нравилось смотреть, как сияет лицо Париса, когда она наставляет и хвалит его.

Менелай поднес рукав своей туники к глазам в ритуальном траурном жесте.

— Кто-то умер! – воскликнула Елена, всплеснув руками. Она улыбнулась, ободряя Париса, но он смотрел на стражников у дверей. – Кто же? – Елена почти не дышала. – Конечно же, это не…

Менелай опустил голову.

— Сколько же горя может свалиться на одну семью? Ох, Елена, умер мой дед. И мы даже не сможем за него отомстить.

Парис опустился на сиденье рядом с Еленой.

Менелай тяжело вздохнул.

— Давным-давно оракул напророчил, что моего деда, царя Крита, убьет его собственный сын, брат моей матери. Дед изгнал его. Но, похоже, на старости лет раскаялся. И поехал к моему дяде на Родос, чтобы предложить ему критский скипетр.

— Вот как! – проговорил Парис. – Умер в пути, верно?

— Если бы так. Уж лучше бы его корабль поглотила нежданно налетевшая волна или какое-нибудь чудовище. Но нет, дед прибыл на Родос в сумерках. Никто не ждал его появления. Пастухи приняли его людей за пиратов. Стали бросать камни. Проломили деду бедную голову.

— Какой ужас! – произнесла Елена. – Но хотя бы пророчество не исполнилось.

Менелай заломил руки.

— Камни его не убили. Мой дядя оказался неподалеку, возвращался с охоты. Услышал лай пастушьих собак и издали заметил своего отца, но не узнал его! Не видел с детства. И убил одним броском копья.

— Убил своего отца… – прошептала Елена.

Менелай застонал:

— Понимаете теперь? Разве мы с Агамемноном сможем отомстить за деда собственному дяде?

Убийство родственника – самое нечестивое из всех преступлений. Только кого это останавливало? Агамемнон убил своего двоюродного брата, черноволосого Тантала. Агамемнон убил отца Тантала. Убил ребенка Тантала, маленького племянника Елены. Что изменит убийство еще одного члена семьи?