Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 27 – Сьюзен Уилсон

— Моя мать называет меня Алаксандусом, – сказал он ей однажды утром, когда она сидела над ним в тени каменной ограды, отделявшей друг от друга два поля зреющего ячменя. – Оно означает «защитник». Тебе нужен защитник, Энона?

Она провела длинным стебельком травы по его лбу, затем по скуле и остановила на губах. Парис пришел в возбуждение от такого заигрывания, ведь девушка, несмотря на все его старания, до этого ни разу не осмелилась коснуться его.

— Осторожнее, – сказала она, – а то я решу, что ты ко мне неравнодушен.

Парис рассмеялся и привлек ее к себе, опрокинув на свое распростертое на земле тело. Энона напряглась, и он знал, что так будет. Если бы она начала сопротивляться, он бы ее отпустил, но момент был выбран правильно. Трепещущая Энона лежала на его груди, и Парис потешил себя, представив, что он и в самом деле был защитником этого очаровательного создания. Он потерся носом о мочку ее уха и погладил ее каштановые волосы, а она вздохнула в ответ. Он медленно переместил руки на ее спину и прикоснулся губами к ее шее. Дыхание Эноны участилось. Осмелев, Парис опустил руку ей на бедро, смяв в кулаке ткань ее туники.

Она уклонилась от его прикосновений и привстала на коленях.

— Не думай, что мне не хочется. Просто ты – сын царя Приама, а кто я?

— Спокойно, Энона. – Парис не желал расстраивать ее тем, что легко мог найти себе на вечер другую девушку. Недостатка в женщинах, жаждавших его общества, у него нет. Он и в самом деле был сыном Приама – этот факт скорее привлекал, чем отпугивал большинство его любовниц.

А ему особенно нравились женщины из деревень и предместий, потому что они представляли из себя удачную противоположность дочерям его богатых соседей по троянской цитадели. Дворцовые девицы так оберегали свою репутацию, что их редко удавалось уговорить поднять юбку выше щиколотки. Гораздо проще было, накинув плащ с капюшоном, побродить по залитым лунным светом улочкам ближайшего предместья, где так легко найти самостоятельную женщину, где даже целомудренные уступали чарам самого красивого из всех царских сыновей.

Как раз в предместье Парис впервые и увидел Энону. Она вышла из храма и целеустремленно куда-то зашагала, а на ее щеках играл румянец. Он попытался идти следом, но в лабиринте извилистых улиц свернул не туда. Пришлось расспрашивать в храме. Там Парису сообщили, что девушка – достойная собирательница трав и приходила навестить больную жрицу.

Парис хотел прийти к ней в дом на окраине деревушки, расположенной где-то на равнине, или вызвать к себе во дворец. Но так и не собрался. А потом вышло так, что его брат Гектор получил удар мечом во время тренировки. Рана на ноге так воспалилась, что дворцовые лекари отчаялись спасти зараженную конечность. И Парис вспомнил о прекрасной травнице. Потом наблюдал из-за двери, как Энона обращается с Гектором, восхищаясь ее умелыми руками и утешительными словами. Парис решил заполучить девушку, да побыстрее.

Но пока что держалась она отстраненно, и их встречи неизменно заканчивались ничем. Парис начал думать, что у него так и не получится насладиться ею. Его предвкушение отсроченного блаженства уступало место смирению.

Энона закусила губу и осторожно пригладила падавший ему на глаза локон.

— Тебе все еще хорошо со мной?