Книга Новые истории на старый лад, страница 51 – Дара Бояринова

— Ну да.

— Маловато…

— Угу… надо посмотреть ещё! – развернулась к окошку я.

— Нет.

— Что значит, нет?! Там может быть ещё что-то. К тому же я не рассмотрела то, что мне нужно было! Отойди, – попыталась отодвинуть с дороги Донера.

Наверное, паровоз легче сдвинуть с места, чем его. Поняв, что мои потуги ни к чему не приводят, просто обошла. Не успела я пройти и пары шагов, как меня схватили за талию, приподняли и поставили обратно.

— Что ты себе позволяешь?

— Тихо. Не кричи. Раз уж тебе так сильно надо посмотреть, я сам посмотрю.

— Но ты не запомнишь…

— Я посмотрю, может быть, там есть ещё такие штуки. А потом ты запомнишь…

— Нет, сначала я, потом ты, и если ты найдешь такие же цилиндры, опять я.

— Хорошо, – мученически вздохнул Донер.

В результате, ещё три цилиндра. С тремя фразами: «Услышать сквозь время осколки», «Вернуть забытое небу», «Отдав око химерам». Очень странные фразы-послания. Где-то я уже читала подобное… и тут меня как молнией ударило. Ну, конечно! Точно такие же фразы были на той пластине! И почему я не поняла сразу? Это же загадки, надо только их понять! Если соединить, то получится:

Орел мудрость носящий

Явись на восток молнией разящей.

Услышать сквозь время осколки.

Прыжок соверши с конца иголки.

Вернуть забытое небу.

Хранившее верность склепу.

Отдав око химерам.

Прикоснись к далёким сферам.

И что всё это значит? Похоже на стихотворение вроде бы… или нет… хотя рифма есть… надо подумать, да надо подумать… а может это всё просто бред? Не понимаю…

— Сандра, ты всё посмотрела? – ворвался в мысли голос Донера.

— А?

— Я говорю, если ты всё посмотрела, пойдём домой.

— А… да… домой… пойдём. Точно, мне домой надо. Проверить нужно кое-что, – рассовав по карманам цилиндры, сказала я.

Оглядевшись вокруг, поняла, что уж очень сильно мы наследили. Несколько пасов, и чердак засиял.

— Он таким не был даже когда здание только построили, – хмыкнул Донер. – А ловко у тебя получается, всего два клубочка. А что с ними делать?

— Ничего, сжечь и всё.

— Давай, – протянул левую руку, зажигая на правой огонёк.

— Ты что! Во-первых, пожарная сирена сработает, во-вторых, запах будет ужасный! В пыли столько всего содержится.

— Ну, хорошо, на улице сожжем.

— Ага.

Закрывая чердачную дверь, вспомнила о том, что поранилась, когда зацепилась рукавом, вернулась обратно, выглянув в окно, увидела тонкие потёки и капли крови, убрала и их. От греха, как говориться… Не хотелось бы вопросов, что кровь леди Сторн делает на фасаде здания. Или того хуже, разговоров о плачущих кровью фресках. Мало ли что людям в голову взбредёт… Читала я статьи в бабулином ноуте о плачущих кровью иконах и статуях… не нужно нам такого.

Домой добирались окольными путями, оказывается город не спит, и по улицам шастает просто катастрофически много людей. Патрульные, дворники, мусорщики, экипажи скорой помощи, запоздалые гуляки, не говоря уже о криминальных элементах. Пробравшись, наконец, в свой сад, свободно вздохнула. Адреналин приключения, сплетаясь со сладким ароматом ночной весны, кружил голову. Сквозь душистый, яркий запах сирени пробивался тонкий и стойкий аромат глицинии. Лиловые водопады этой красавицы, благодаря стараниям Сэма, украшают струящимися кудрями белую изгородь. Аметистовые костры сирени с белыми, розово-лиловыми и дымчато-фиолетовыми клубящимися кистями сменили отцветающую, но такую сладкую черёмуху. Вот только вчера первые липкие листочки окутывали деревья нежно-зелёной дымкой. И вдруг замечаешь, расцвело всё и сразу, скромные вишни и щедрые яблони, изысканная акация и томная ирга, в хоровод цветения незаметно вливаются аккорды боярышника и рябины… А игривый ветерок заметает двор и сад метелью белых душистых лепестков. Весенняя ночь, такая волнующая, такая ароматная, полная таинственных чар и страстного замирания, плывёт по саду. Заставив замереть и слушать трель соловья в чернильной темноте… и хочется стоять так бесконечно. Наслаждаться моментом, купаться в серебристом свете красавицы луны, вдыхать сладкие ароматы с примесью мужского парфюма, прижиматься всем телом к большому горячему мужчине, закинув руки на могучие плечи и терять всяческую способность мыслить от жарких поцелуев… из сладкой неги вырвал переливчатый звон бубенцов почтового дилижанса.