Книга Кавказ. Не чужая жена, страница 43 – Галина Колоскова

Прошло несколько месяцев с того дня, как я захлопнула за собой дверь старого дома через дорогу. Сначала в душе была пустота. Огромная, звонкая, как пустая цистерна. У зависимой забрали её больные отношения. Я жила как во сне: вставала, ухаживала за Асланом, доила коров, варила сыр. Но все движения были механическими, душа словно испарилась, оставив лишь оболочку.

Но горы не терпят пустоты. Они постепенно заполняют её своими звуками, запахами, своим суровым дыханием. И жизнь, упрямая и настойчивая, стала по капле возвращаться в меня. Через смех Аслана, через терпкий запах созревающего сыра в подвале, через усталость в мышцах к концу дня.

Моя маленькая сыроварня требует всё больше сил. Одной мне с коровами, дойкой, бесконечными котлами и прессами – нелегко. Руки не успевают, спина ноет по ночам. Я не жалуюсь. Эта боль – честно заработанных денег, не та приятная, что разъедает душу бездельников. Нанимаю на работу двух одиноких вдов. Становится легче.

Как-то утром приезжает мой брат, Руслан. Он выходит из уазика, как всегда суровый, немногословный. Аслан радостно бросается к нему, а брат подхватывает его и подбрасывает к небу. Я смотрю на них и улыбаюсь. Редкая улыбка уже не причиняет боли.

— Сестра, у тебя хозяйство растёт, – говорит Рустам, ставя Аслана на землю и окидывая взглядом двор. – Одним женщинам тяжко.

— Справляемся, – коротко отвечаю я, вытирая руки о фартук.

— Чтобы справляться, нужны мужские руки. Сильные. Я привёз тебе работника.

Из машины выходит парень. Высокий, плечистый, но как-то по-юношески поджарый. Лицо скуластое, с темными, почти чёрными глазами. Во взгляде – никакой наглости, только спокойная, испытующая глубина. Он одет по-рабочему, но аккуратно.

— Это Вазир, – представляет брат. – Сирота. Из дальнего аула. Руки золотые и язык не распускает. Можешь доверять, как мне.

Я киваю. Доверяю брату безоговорочно.

— Здравствуй, Вазир.

— Здравствуй.

Голос у него низкий, грудной, но говорит так, словно бережёт каждое слово. Взгляд скользит по мне без малейшего любопытства, переходит на Аслана, прячущегося за мою юбку. В тёмных глазах на мгновение мелькает что-то тёплое, почти нежное.

— Работа есть, – говорю я. – Траву на корм накосить, дров наколоть, котлы таскать. По силам?

— По силам, – кивает он. Больше ни слова.

С этого дня Вазир становится частью моего хозяйства. Он действительно работает не покладая рук. Молча. Никогда не жалуется, не просится раньше уйти. Он приходит на рассвете и уходит затемно. Косит траву – ровными, красивыми рядами. Колет дрова – аккуратные поленья складывает в идеальную поленницу. Таскает тяжеленные котлы с молоком – мышцы на сильных руках играют, но лицо остаётся невозмутимым.

Он не пытается со мной заговорить. Не задаёт вопросов. Не смотрит на меня как на женщину. Его взгляд всегда уважительный, даже отстранённый. Вазир смотрит на меня как на хозяйку, на человека, который даёт работу. И в этой его отстранённости есть странное успокоение. Я могу рядом с ним быть собой. Не нужно притворяться, бояться мужской оценки или скрытого намёка.

Иногда по выходным к нему привозят мальчика. Лет четырёх, темноволосого, с огромными печальными глазами, точь-в-точь как у Вазира. Это его сын. Мать мальчика, его первая жена, умерла при родах. Я знаю это от брата.