Книга Кавказ. Не чужая жена, страница 18 – Галина Колоскова

В трубке повисает тревожное молчание.

— Доченька, что-то случилось?

В душе всё сжимается. Ещё немного и решимость исчезнет. Сбегу, не смогу говорить. Умоляю.

— Позови, мама… пожалуйста…

Она кладёт трубку, шаркающие шаги удаляются. Потом приближаются гулкие голоса. Сердце стучит так, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Слышу, как поднимают трубку.

— Света? Что случилось? – голос отца спокоен, но в нём звенит сталь.

Стыдно до невыносимо острого желания провалиться сквозь землю. Я делаю глубокий вдох. И начинаю рассказывать всё, что только что говорила подруге. Но теперь – своим, самым родным людям, чьё мнение может меня убить или дать шанс на возрождение.

Сначала на том конце провода – мёртвая тишина. Такая густая, что её можно потрогать. Я говорю и плачу, запинаюсь и плачу. Жду крика, проклятий, требования немедленно вернуться домой.

Но тишина продолжается и после того как я замолкаю. Несколько секунд кажутся вечностью. Потом раздаётся тихий, сдавленный голос старшего брата, Руслана.

— Его фамилия? Кто этот Азамат?

— Руслан, нет… – лепечу я. – Я просто хотела предупредить… Сама как-нибудь…

— ЕГО ФАМИЛИЯ! – раздаётся в трубке оглушительный рёв. Это кричит отец. Я никогда не слышала, чтобы он так кричал. От страха роняю трубку. Марина поднимает её. Лицо подруги белое как полотно.

— Алло? – говорит она тихо вместо меня. – Да, Света здесь… Она в порядке… Нет, я не знаю его фамилию… Да, понимаю… Они выезжают? Хорошо…

Марина вешает трубку и растерянно смотрит на меня.

— Твои… они уже выехали. Все трое. Отец и братья. Они сказали… задержать тебя и никуда не отпускать.

Закрываю глаза. Мне нет прощения. Позор настиг меня. И теперь за ним последует месть. Кровь… Я умоляла их не делать глупостей, но бесполезно. Страшная машина горского закона чести запущена. И я, и Азамат всего лишь винтики в ней. Мне страшно за них. За него. За себя. Но больше всего – за маленькое, беззащитное существо под моим сердцем, чья жизнь ещё не началась, а уже омрачилась тенью насилия и гнева.

Телефон звонит всего через полчаса после того страшного разговора. Звонок режет тишину комнаты острым ножом. Я не двигаюсь. Сижу на краю кровати, уставившись в выбоину на стене. Марина берет трубку. Она считает себя виноватой, что недоглядела за мной. Слышу её короткие, покорные ответы.

«Да… Поняла… Сейчас… Да, я её отвезу».

Она вешает трубку и смотрит на меня. В серых глазах – бесконечная жалость, от которой становится ещё больнее.

— Света… Тебе нужно собраться. Отец попросил, чтобы я немедленно отвезла тебя на автовокзал. За тобой уже выехали. Встретят по дороге.

Я молча киваю. Во мне нет ни протеста, ни страха. Есть только густая, непроглядная пустота. Моя вольная жизнь, казавшаяся яркой и многообещающей, закончилась. Не прошло и года. Завершилась в миг, когда в кабинете Азамата для меня наступил конец света.

Впереди жизнь в ауле под неусыпным присмотром родителей и братьев. На автомате складываю нехитрые пожитки в сумку. Лучшее платье, в котором летела в больницу с радостной вестью, остаётся в шкафу памятником моей глупости. Пусть висит у Марины.

Дорога домой – размытое пятно. Я абстрагируюсь от того, что со мной происходит. Тело отдельно, мысли отдельно. Автобус, пыльные стекла, чужие лица. На половине пути нас действительно останавливает машина. За рулём – мой средний брат. Он не смотрит на меня. Родное лицо – каменная маска. Он молча открывает багажник, кивает моей подруге на прощание. Я сажусь на заднее сиденье. Мы едем. Молча. Его молчание страшнее любых упрёков.