Книга Сбежавшая невеста, или Переполох в Академии Фаргис, страница 74 – Василиса Романова

Тряхнув головой, я отбросил праздные мысли и двинулся в сторону побережья. Прорицательницу я нашел рядом с простеньким бамбуковым бунгало. Она сидела на песке, подобрав многослойную юбку легкого платья и подставив обветренное лицо палящим лучам, блаженно улыбалась и, казалось, не замечала ничего вокруг.

— Доброго дня, почтенная Фрида.

— Здравствуй, мой мальчик, — благодушно поприветствовала меня Лайтфолл, перекинула косу с седыми прядями через плечо и ответила на вопрос раньше, чем я успел его задать. — Если ты за пророчеством, вынуждена тебя огорчить.

— Почему?

— Сейчас я и на четверть не так сильна, как была когда-то. Могу предсказать разве что непогоду, да неурожай.

— Не скучаете по ушедшей магии?

— Нет. Зачем страдать по тому, что нельзя вернуть? — произнесла она философски и устремила взор на океан. Такой же невозмутимый и безмятежный, как она сама.

— Рад, что вы нашли свое счастье.

— Не счастье — покой.

Поправила меня Фрида и улыбнулась уголками губ. Кивнув, я прикоснулся к кристаллу, вычеркивая очередную кандидатуру и отправляясь к следующей. Последним на сегодня я выбрал Густава Торна. Гениальный артефактор попал в лапы заговорщиков, томился в плену два года, но не поддался ни на их уговоры, ни на угрозы, за что был жестоко наказан.

В отличие от Арчибальда и Фриды, он осел в предместье столицы — в маленьком уютном домике из кирпича, который пожаловал ему император. И был единственным из троих, кому удалось полностью восстановиться.

— Дарий? Как вырос, как возмужал! Какими судьбами? Нужен амулет? На удачу, защитный, усиливающий?

— Да нет, я просто поговорить.

Румяного старичка в свободной рубахе, льняных штанах, фартуке я обнаружил с секатором в саду. Он обрезал лишние ветки черешни так дотошно и умело, что сразу чувствовалась рука мастера.

— Я к твоим услугам. Чем могу?

— Вы же хорошо знаете всех практикующих артефакторов. Мог кто-то из них создать предмет, способный вытягивать чужую магию? Поглощать ее?

— В теории — да. Но на практике… Служба твоего брата ведет строгий учет подобных изобретений. Сомневаюсь, что даже мышь могла проскочить мимо Константина.

— Вот и еще одна ниточка оборвалась, — пробормотал я едва слышно, вызвав грустный вздох у Густава.

— Прости, что ничем не смог помочь. Может быть, чаю?

— Нет, благодарю. Пора возвращаться во дворец.

Немного растеряв энтузиазм, который плескался во мне еще пару часов назад, я переместился в кабинет брата, снова завис на его карте-схеме с маячками и только спустя полчаса услышал отборную ругань в коридоре, присущую не венценосной особе, а перебравшему грога портовому грузчику.

— Ты обязан мне по гроб жизни, Дар! — воскликнул Константин, в сердцах хлопнув дверью, и распластался по креслу, как подтаявшее желе.

— Все так плохо?

— Ужасно! Это не ужин с милыми леди, а самая настоящая пытка! — продолжал разоряться мой собеседник, растирая виски пальцами, а я изо всех сил старался удержать улыбку.

— Неужели завидные невесты империи оказались не такими завидными, какими их рисовала наша любимая матушка?

— Хуже. Тереза Оже весь ужин проговорила о пеленках, грудном вскармливании и вероятности зачать близнецов.

— Валери Франс?

— Тупа, как пробка. В моем столе и то больше мозгов, чем в ее светловолосой головке.