Книга Сбежавшая невеста, или Переполох в Академии Фаргис, страница 55 – Василиса Романова

— Ура-а-а!

— Давай, катастрофа! Жги! Я на тебя поставил!

Громче всех заорал тот самый талантливый первокурсник, чью победу пророчил сам ректор, я же почувствовал, как меня ошпарило, словно кипятком. Неведомая доселе ревность прокатилась по венам, скрутила внутренности тугим жгутом и заставила меня хватать ртом воздух.

Я и не подозревал, как глубоки и многогранны были мои чувства к Истинной, и не мог и представить, каких трудов мне будет стоить усидеть на месте и не учинить грандиозный скандал.

Мысленно я сворачивал шею Кристоферу Вейлу, как какому-то беспомощному кутенку и развеивал его прах по ветру. А в реальности стискивал подлокотники кресла до боли в костяшках и направлял излишки энергии внутрь.

Конечно, позже меня или настигнет пренеприятный откат, или догонит сокрушительный срыв, но это меньшее из зол. Большее — это, если я не удержу поводья гнева и пролью кровь ни в чем не повинного птенца на глазах у преданных империи адептов и не менее верных преподавателей.

— Вейл, Блум, наизготовку!

Разлетевшиеся по арене слова, усиленные магией, сместили фокус внимания очень вовремя. Они вылились мне на голову, словно ушат ледяной воды, отрезвили, вернули способность рассуждать куда более здраво.

Черная дорожка, вырвавшаяся из-под моих пальцев и оплавившая древесину (да, воздушники тоже имеют парочку козырей в рукаве) остановилась. Стихия превратилась в послушную кошку, ласково льнущую к моим ногам. Гул, поселившийся в ушах, исчез и больше не мешал впитывать любой, даже едва различимый звук.

— Ну что, Ваше Величество, поддержите кого-нибудь из следующей двойки? — спрятав понимание в глубине глаз, из болотных ставших практическими изумрудными, поинтересовался Арт и лукаво мне подмигнул.

Он видел, как я старательно боролся с собой, чтобы не допустить непоправимое. Он знал, что запястья Реи оплетают золотые браслеты с неповторимым рисунком, испокон веков проявлявшимся в моей семье. И, с вероятностью, стремившейся к бесконечности, меня дразнил.

Только вот я, в ответ на его провокацию, повел себя не как мудрый принц, а поступил, как желторотый юнец, в чьих жилах течет бесшабашность, сумасбродство и ничем не оправданная рисковость.

— Тысячу на девчонку!

— Не переживаете за казну? Не опустеет? — снова подначил меня де Бри, но я лишь твердо отчеканил.

— Блум положит на лопатки этого выскочку.

Когда я произносил эту фразу, под ребрами и близко не плескалось ни капли уверенности, но каково было мое удивление, когда девчонка с синими волосами, вопреки всем прогнозам, пробилась в последний круг.

По всем канонам подающий большие надежды парень, проявивший чудеса изворотливости в лабиринте и не уступивший в дуэли с наставником самому Арту, должен был расправиться со своей визави и не вспотеть. Но вот, он лежал, распластанный по поверхности, не мог издать ни единого звука и признавал безоговорочное поражение.

А я принимал поздравления де Бри в честь выигранного пари и гадал, что же на самом деле случилось. Вейл недооценил девчонку, с которой его свел жребий? Блум на поверку оказалась неограненным алмазом, а не пустышкой? Или этой мой ветер все-таки вырвался на свободу и расставил фигуры на шахматной доске, как ему вздумалось?