Книга Нино и её призраки, страница 17 – Анна Теплицкая

— Теперь понимаю, почему вы сказали, что терапия — это надолго.

— Почему?

— Каждый момент моей жизни определяющий, мы с вами будем лет десять скакать по всей моей жизни, не меньше. Давайте начнем прямо сегодня?

— Нет. Для начала мне нужно провести некоторые исследования: сделать радиографическое сканирование, опросы, собрать клинические моторные и электрофизические данные.

— Обязательно?

— Необходимо.

Я достала ключи и открыла дверь квартиры на Староневском.

— Ты уже тут? — крикнула я в пустоту. Это была съемная квартира Ника, не та, в которой он жил со своей женой, а вроде как наша. Любовь в моем понимании не связана с долгом или ответственностью, она всегда связана с удовольствием. Для меня главное, что есть в Питере такое место, где пару часов мы могли принадлежать только друг другу, и не было у нас ни супругов, ни детей. Мы взяли за правило выключать телефон, как только переступали порог квартиры, уж не знаю, что он там плел своей жене. Я вообще не знала практически ничего о его жизни вне этого места, и меня это не интересовало. Мы встречались несколько раз в неделю, и все время, которое проводили вместе, занимались любовью

Когда мы поженимся, мечтал он, я куплю квартиру в центре, но мы не будем много времени проводить в Питере. Мы будем путешествовать. А может, и вообще переедем. Мы любили заглядывать в будущее, хотя оба знали, что у нас его нет.

Я быстро освоилась тут. Квартира была холостяцкая, но очень чистая. Вещей мало, но те, что есть, значили для меня многое: плед, который мы все время таскали на кухню и обратно в спальню, поднос, что он приносил мне в постель, старый проигрыватель с дисками — мы только раз включили его и протанцевали несколько часов подряд. Я спросила моего милого, можно ли мне приходить сюда в его отсутствие. Он ответил, что я могу делать все, что пожелаю.

На ходу застегивая верхнюю пуговицу, из спальни явился Ник:

— Даже уже успел одеться.

— Зачем? Я думала, мы, наоборот, будем раздеваться.

— Не хочешь как-то по-особенному провести вечер? Все-таки я уезжаю завтра.

Все завтра уезжают. На секунду я задумалась: может быть, мой муж и мой любовник едут вместе?

Ник подошел к зеркалу и стал застегивать любимые наручные часы. Даже это простое движение он совершал с детской сосредоточенностью, насупившись, перебирая ремешок пальцами. На часы при этом он не смотрел — его отражение подмигнуло мне. Он смотрелся эффектно из-за фигуры и роста, но лицо у него было совершенно незапоминающееся. До того как он мне страшно понравился, я даже умудрилась обознаться пару раз, не смогла отличить его от других людей. Довольно часто мне было непонятно, на что я запала: если бы не высокий рост, он был бы совершенно обычный, как все, ничто не выдавало в нем необузданную сексуальность, которая заполнила все его существо и, насколько я знала, уже давно сделала своим рабом. Со временем я догадалась, что даже непримечательная внешность играла ему на руку, была ловушкой, нацеленной и на мужчин, и на женщин. Они не видели в нем ничего опасного, привлекательного, они не замечали его. Но как только он открывал рот… о, тогда все и начиналось: сексуальность проступала в нем осторожно, говорила очень низким голосом, гораздо ниже, чем можно ожидать от человека с мальчишеским лицом, захватывала сначала толику удивленного внимания, а затем потихоньку вытягивала все больше и больше, и вот уже то, как он говорит, становилось важнее того, что он говорит. Ник быстро улавливал эту едва заметную биохимическую перемену и начинал смотреть по-особенному, так, как будто это то, ради чего он живет. Мой муж никогда на меня так не смотрел. Возможно, он даже и относился ко мне с большой любовью, но смотреть с обожанием не умел и даже не учился уметь.