Книга После развода. Не для тебя зрела ягодка!, страница 11 – Татьяна Бэк

— А это откуда вы узнали? Следите за мной?

— Узнал, — коротко отвечает Ярослав Андреевич, и в его голосе нет ни капли смущения.

— И что же вы ещё обо мне разузнали, господин Орлов? — ёрничаю, на ходу пытаясь придать лицу выражение ледяного безразличия. — Размер трусов? Любимую позу в сексе? Или, может, давление моё и результаты последнего анализа крови?

Мужчина резко останавливается, а я не успеваю затормозить и врезаюсь в его широкую спину, носом уткнувшись в дорогую ткань пиджака. На мгновение прижимаюсь сильнее, чем следовало бы, и вдыхаю его запах.

Чёрт возьми, чем это от него пахнет? Кожей, деревом, морем, свободой Или мне просто кажется от недостатка кислорода в мозгу? Закрываю глаза на секунду, но тут же открываю, возмущённая собственной слабостью.

— Вы всегда такая — Орлов поворачивается ко мне, и теперь мы стоим так близко, что я вижу каждую морщинку вокруг его глаз. Пауза затягивается, он подбирает слово, и я чувствую, как оно даётся ему с трудом, — невыносимая?

— Всегда, — жизнерадостно сообщаю я, поправляя выбившуюся прядь. — Это у меня профессиональное. Гинекологи — они такие. Знаете, сколько лет надо тренироваться, чтобы одной левой принимать роды в забитой пробке, а второй — отбривать навязчивых папаш? Привыкайте.

— Навязчивых папаш, — повторяет он, и в его глазах мелькает что-то, похожее на усмешку. Затем господин Орлов тяжело вздыхает так, что галстук на его груди колышется. Берёт меня за локоть (чуть выше, чем допустимо, но я не отдёргиваю руку — ну вот зачем я не отдёргиваю?!) и ведёт через дорогу прямо к уютной кофейне напротив моей клиники.

Мне бы сопротивляться, заявлять, что я не хочу никуда идти и не намерена пить кофе со столь наглым типом, который почти похитил меня с рабочего места, но он уже открывает передо мной дверь, пропуская внутрь. Жест такой естественный, привычный, что сразу видно: мужчина умеет ухаживать, делал это тысячи раз.

Синеглазый почти вталкивает меня внутрь — аккуратно, но настойчиво, как ценного заложника. Я падаю на стул с грацией мешка старой картошки, которая уже успела прорасти, а сам Орлов садится напротив, и между нами только маленький столик.

Боже, ну с чего сердце в груди колотится так, словно мне семнадцать? И знаю, что нельзя западать на этого мужика, ведь он отец ребёнка той роженицы, значит, либо женат, либо серьёзно занят. А я сижу и таю, как мороженое на солнце в тридцатиградусную жару.

Чтобы скрыть это позорное состояние, натягиваю на лицо самое насмешливое выражение, на которое способна. Брови домиком, губы бантиком, взгляд такой, будто я сейчас расскажу анекдот или пошлю в пешее эротическое.

— Итак, Ярослав Андреевич, — начинаю сладким голосом, — зачем вы похитили несчастного врача, нарушили её трудовой распорядок и, возможно, подорвали её репутацию перед медперсоналом? Неужели ребёнок вашей девушки? — делаю многозначительную паузу, — внутри всё кипит от ревности, которой не имею права чувствовать, — нуждается в моих услугах? Фрол Сигизмундович, кстати, отличный специалист. И не такой колючий, как я.

— Моей дочери, — спокойно поправляет он.

Моргаю усиленно, словно это может улучшить мозговую деятельность, но всё равно ничего не понимаю.

— Что-что? — переспрашиваю, думая, что ослышалась.