Книга Измена. Не умирают от любви, страница 44 – Светлана Калинникова

— Вы мне тоже симпатичны, — заявил он.

Неужели я так откровенно его разглядывала? Мне кажется, что к моим щекам прилила кровь; меня давно не подлавливали на подглядывании.

— Даже не понимаю, о чем вы! — сказала я, склонившись над тарелкой.

— Я рад, что развод с Ахтырским-младшим не сделал из вас тень себя настоящей. Он не убил вас в браке, не убьет в разводе.

Вот это заявление. Одновременно с этим я услышала:

— Дорогие гости! Это не наша посуда, — перед нами стояли официантка и администратор. — Или вы немедленно возвращаете нашу посуду, или мы вызываем полицию. Это не наши стаканы.

— А лимон ваш? — поинтересовалась я.

— Не ваш, — «заговорилась» официантка. — В смысле не наш. Чужой лимон не в наших стаканах.

И я снова щелчком пальцев вернула их любимые стаканы.

Девушки, перешептываясь, удалились.

— Вы не женщина, ведьма в обличии женщины. Может, поэтому Ахтырский и не потянул вас? Надорвался?

ГЛАВА 17. Я пью за разоренный дом.

Туринов смотрел на меня, постукивая пальцами по столу. Мой вывод был однозначен: мужчина открыто заявляет о своем интересе ко мне. Мне должно быть и приятно, и лестно, но… Вадима я помнила не только как изменника и подлеца, но и как человека, любимого и любящего. Что лукавить? Иногда думаю: может, если бы я не продемонстрировала ему и Вере тогда, что знаю об их связи, а поговорила с ним по душам, ничего бы и не случилось? Не знаю, раскаялся бы он или нет, но почему-то мне кажется, что муж остался бы в семье. Вот только я бы навсегда осталась с недоверием и подозрением.

— Вадим никогда и не «убивал» меня, — заметила я. — Мы жили очень хорошо, не идеально, но в понимании и уважении. Мне так казалось, по крайней мере. Поэтому моя реакция на измену была столь поспешной, громкой и…

— Безжалостной, — закончил Туринов.

— Тогда мне казалось, что я иду единственно верным путем. Я была под действием ревности, гнева и… жалости к себе. Только это не повод для вашего зубоскальства или мнимого сочувствия мне.

— А с чего вы решили, что я вам сочувствую?

— Значит, я не так поняла, — вздохнула я. — Я же забыла, что вы и Ахтырские — старинные приятели.

— Неправильно вы все поняли. Николай и Галина — мои приятели, это так. Но с вашим супругом я никогда не дружил. Мы всегда были в нейтральных отношениях, иногда даже я не соглашался ему помогать в работе, когда не находил понимания, скажем так, в линии его защиты. А вот к вам всегда присматривался. Подойти к женщине, замужней и влюбленной в своего мужа, я никогда бы не посмел — не потому, что это бесчестно, а потому что вы считали бы меня подонком.

— А теперь осмелели?

— Теперь я знаю, что вы не вернетесь к мужу, и никаких препятствий от вас самой я не вижу. Буду за вами ухаживать.

Это можно назвать: «Хорошо, что сижу». Туринов почти открыто мне сообщил, что готов уложить меня в постель, и никаких преград с моей стороны не признает. И как ведь сказал — без тонкостей, реверансов и прочей мишуры: в лоб, твердо, самоуверенно.

— А то, что я ведьма, вас не смущает? Может быть, именно поэтому в моей жизни и наступил крах. Как только в мои руки перешел колдовской дар — маленькая потертая монетка — все изменилось.

— Не смущает. Ваш милый фокус со стаканами даже понравился.