Книга Измена. Не умирают от любви, страница 19 – Светлана Калинникова

— О! — добродушно сказала свекровь. — Кофе из турки… Я так давно не пила настоящий кофе, привыкла к кофемашине, а турка — все-таки ритуал, таинство между человеком и напитком.

Пока я творила «таинство» на плите, Галина Николаевна с моего молчаливого согласия убрала сигареты и пепельницу и сполоснула мою чашку.

— Хорошая обжарка, — сказала она после, отпив кофе. — Ну а теперь к делу, моя хорошая. Конечно, юбилей состоялся. Впечатление у гостей осталось незабываемым. Идея с туфлями была оценена всеми женщинами, только по-разному. Инга Оленина сказала, что большего цинизма представить трудно, ее поддержала Ольга Наместникова. Так я и поняла, что они чьи-то там любовницы. Ну а все замужние дамы тебя поддержали полностью. Только никто из них никогда бы не осмелился нанести такой удар по репутации мужа. Независимость и гордость не всем по карману: многие тут же оценили свои риски и издержки в случае развода. Ну, конечно, теперь все узнали, что ты — ведьма. Николай, между прочим, «попрошайничество» сына не оценил. Это все-таки слишком… унизительно. Ладно, уже все случилось. И вот теперь я прошу тебя: ты собираешься подавать на развод? Или я могу рассчитывать на примирение?

— Галина Николаевна, вы меня простите за испорченный юбилей…

— Он удался, я тебе уже сказала. Галина Николаевна дала мне понять, что эта тема закрыта. — Как ты узнала про Веру и Вадима?

— А вы-то сами знали? — я пристально смотрела на нее.

Свекровь молчала, но глаз не отвела. Знала! Я вспомнила, как некоторое время назад, когда мы с Вадимом были у нее в гостях, она что-то негромко и зло выговаривала ему. Тогда я подумала, что это связано или с Николаем Сергеевичем, или с чем-то другим, личным между матерью и сыном.

— Я не поддерживала его, — спокойно сказала Галина Николаевна. — Но это длится недолго.

— «Недолго» — очень расплывчатое понятие.

— Полгода, может быть, чуть больше. Вера проходила у него практику.

А сыну Вадим говорил про консультацию Веры. Оказывается, Антонова была на практике. У него много кто проходил практику, и никогда в молодой практикантке или стажерке я не усматривала опасность. Я могла прийти к нему на работу в любой момент, позвонить — когда угодно. И, если он не отвечал сразу, я знала причину: он с клиентом или в суде, прокуратуре, полиции… Полгода… Недолго… Небольшой срок подлости и предательства, по мнению Галины Николаевны.

— Развод будет, — ответила я ей. — Жаль, конечно, что вы играли на две стороны. Но я понимаю, что сын, в отличие от невестки, дан на всю жизнь. Сама будущая свекровь. А узнала — случайно, увидела их в городе. Видимо, они перестали скрываться.

— Если Вадим захочет вернуться? Если он опомнится, осознает? — она через стол протянула руку и накрыла мою ладонь. Она погладила ее, задержавшись на обручальном кольце. В ее глазах читалась надежда, но я видела и страх.

— Он не вернется, — твердо сказала я. — Вера — это не только про последнюю любовь или его личный кризис, это про то, что Вадим расставил приоритеты. В тот вечер Вадим оставил синяки, сжимая мне руки, называл старухой. Но важно и другое: ни я, ни Юра его не ждем. И я не настраивала сына против Вадима, скажу вам сразу. Он взрослый человек и все выводы делает самостоятельно. У меня остается надежда, что Вадим придет в себя и проявит благоразумие. Сейчас очень легко разрушить отношения с сыном. Вадим виноват перед ним и должен первым пойти на контакт, как бы трудно ни было.